– Сколько еще будет длиться этот бредовый поиск? – тоскливо произнес Лыков. – Понятно же, что оборотни давно свалили из наших мест.
– Пока Кречет не успокоится, придется рыть.
– Они еще здесь где-то! – Алешка нагнал товарищей. – Степан же слышал, что вэйны, мол, заверяли.
– Эти ради потехи еще не то скажут. – Сергей отвел задумчивый взгляд в сторону, туда, где стремительно темнело небо.
Тиса вынырнула из поиска, снова оказавшись в темной трещине. Проверка провалилась – благочинник на службе, а не дома. Привидению пришлось еще раз набраться терпения, поскольку видящая подняла руку с вытянутым указательным пальцем, призывая к молчанию. Затем девичья ладонь накрыла серебряные наручные часики. Теперь вспомнить день, когда она хохотала при виде влюбленной парочки: Сергей обнимал Лизу и назвал губернатора старым мухомором. Да уж, понятно, почему Отрубина испугалась. Так смеются только сумасшедшие! Чтобы хоть каплю еще раз!.. Скрипнув калиткой, на улицу вышла простоволосая женщина в полушубке с малым ребенком на руках. Смотрела, брови хмурила.
– Сережа, тебя отец к себе зовет.
Как же хорошо иметь памятованы, спасибо, мамочка! И снова в поиск!
Она оказалась в сумрачной комнате, где единственным источником света служила свеча у изголовья больного человека. В нос ударил затхлый запах болезни, и Тиса невольно отстранилась. Круглолицая женщина поставила поднос на тумбу: стакан с сизым киселем горечавки и саморного мака – сильнейшие лекарства от воспаления и боли. И раз больной пьет его уже в таком количестве, то дело худо. Сестра Сергея склонилась над отцом и вытерла полотенцем испарину с его лица. Провела над бровью, там, где чернели две родинки. Косеслав Зыков, потомок графского рода, угасал. Нет, не в нищете, но и не в подобающем владельцу титула достатке.
Старик повел мутным взором.
– Опять очередную гадость принесла, – простонал он, наблюдая, как перед его ртом появляется стакан. – Деньги на ветер. Все равно от смерти не убежать, Дарья.
– Что ты такое говоришь? Ты еще поживешь. – Дочь придержала голову больного, пока тот отпивал зелье. С трудом справившись с третьей частью стакана, Косеслав устало опустил голову в подушку. Смежил веки.
– Я прожил жизнь честно, – прошептал он. – Пусть поздно, но родил двоих, как мог, поднял. Теперь можно отправиться вслед за Марьей.
Дарья присела на край кровати, держа отца за руку. Слышны были треск свечи и сиплое дыхание старика.
– Держитесь друг друга с Сережкой, – прошептал Косеслав прежде, чем забыться сном. – Держитесь. В этом мире так легко потеряться.
Тиса выскользнула из видения. И, когда открыла глаза, ее взору предстала неожиданная картина. В нескольких шагах от нее стояла Люсенька с ножкой от поломанного стула в руках, того самого, что Войнова видела валяющимся в парадной старого общежития. Судя по срывающемуся голосу, Перышкина была сильно взволнована.
– Что ты сделала с Тисой?! Почему она без сознания? Говори, иначе я… – угрожающе затрясла Люсенька ножкой стула, – не знаю, что сделаю, но тебе не поздоровится! Клянусь!
