Потерянные полностью

Климентий поджидал их в каретном ряду и, судя по его несколько сгорбленной фигуре на козлах, от мороза тоже был не в восторге. Он все больше молчал, а смотрел так, что сразу хотелось во всех грехах разом покаяться. Тиса попросила высадить ее возле аптеки и поблагодарила от души, убедив Клима, что помощь больше не требуется и домой ее отвезет Жорка на аптечных санях. Однако ни Агаты, ни саней она не застала, поскольку хозяйка аптеки укатила куда-то и обещала быть поздно. Так что Войнова снова оказалась на улице. Проезжающие мимо сани были переполнены пассажирами, и девушка пожалела, что погорячилась, отпустив учителя с Кларой. Так, костеря себя за недальновидность, добралась домой пешком, в полной мере ощущая себя ожившей ледяной статуей.

Позже, с трудом отогревшись у очага и допив кружку чая с малиновым вареньем, Тиса взялась за письмо Ганне. Откровенно, без утайки она коротко описала все последние события, случившиеся с ней в Оранске. Свои чаяния забрать малышку из приюта и надежду на взаимную любовь вэйна, к которому вскоре отправится вместе с девочкой. Закончив писать, убрала перо и вдруг осознала, как счастлива. Будто и не чай пила недавно, а вино хмельное. А ведь все ожидания вполне реальны! Неурядицы с бумагами закончатся, заберет Поню, и они уедут к Демьяну в Крассбург! Он расскажет, как получил ее письмо и обрадовался. Признается, что все еще питает к ней чувства. А еще она сможет увидеться с Ричем, по которому так соскучилась. Боже! Как же ты милостив!

На сей раз свое путешествие по видениям она предпочла начать с медвежонка.

– Со сы кадду? И что там? Ты же на меня, да? – Рич засунул нос в чашку, рассматривая кости, и тут же получил шлепок по лбу от старухи Магды.

– Аншалэ, Рычи! Тихо!

Бабуля брала каждую из пяти костей, клала на язык и будто слушала что-то одной ей ведомое, закатывая глаза к пологу над головой.

– Я стану аптекарем, да? – прошептал мальчишка. Ему не терпелось узнать свое будущее, и он ерзал, сидя на одной из маленьких цветастых подушек, которых в кибитке гадалки валялось множество.

Старуха отложила последнюю кость и довольно взглянула на внука, от уголков ее карих глаз по скулам и вискам лучами разошлись глубокие морщины.

– Тукэ бахт! Будешь высоким человеком, Рыч! Уважаемый людьми! Барвалэ! Через твоего ронго придет к тебе лахи! Большая удача!

– Демьяна, да?

– Держись его, Рыч. Держись крепко вэйна и его жены.

– Но у него нет жены, – хихикнул Рич.

– На ав дыло! – приструнила его старуха. – Нет, так будет! Весной женится.

Молодая женщина лежала на кровати и улыбалась, глядя, как танцует лепесток огня на кончике свечи. В трубе завывал ветер, а в печи трещал огонь. Тиса знала: скоро жизнь изменится. Скоро…

День, когда в ее руках оказалось заветное заверенное двумя печатями заявление, поистине можно было считать самым долгожданным. Тиса прилетела в приют на крыльях еще в полдень, однако оказалось, что Степанида отбыла пять минут как на именины невестки. Видящая лишь чуть-чуть не успела.

– До утра точно не явится, слава святой Пятерке, – заверила Янина. – И подлизу свою с собой взяла, милостив Единый.

Войнова с сожалением хлопнула по бокам ладонями, раскашлялась.

– Вы бы прогревающее что выпили, Тиса Лазаровна.