В кабинет ворвался Мо Ши и, заметив, как отстранился Ложкин от ученицы, заохал:
– Простите, кажется, я помешал вам, молодые люди.
Он собирался выйти, но Тиса остановила его:
– Нет, вы не помешали, Мо Линич. Я как раз вспомнила, что обещала зайти к Кларе. Простите.
Ощущая в душе смятение, она выскользнула из кабинета.
Заведующий плотно притворил за девушкой дверь и обернулся к своему ассистенту.
– Я так понимаю, ты не убедил ее остаться?
Клим расстроенно тряхнул головой. Старик принялся семенить от окна к двери и обратно.
– Надеюсь, не проговорился?
– Хотел, – мрачно признался Ложкин.
– Не вздумай! – Шуец поднял указательный палец. – Девица с характером. Поймет, что ты ее за нос водил, совсем отвернется.
– Позвольте вам напомнить, что я не собирался водить ее за нос! – огрызнулся блондин. – Интригу затеяли вы!
– Какая разница, – отмахнулся тот, – все равно в одной лодке сидим. И я скажу тебе, Климка, это не лодка! Это, я тебе скажу, – дырявое гнилое корыто! Вот то, в чем мы с тобой сидим, мой дорогой ассистент. И, клянусь, если не найдем способ удержать девчонку, потонем. Как пить дать потонем!
Климентий отвел глаза на карту. Мельтешение, создаваемое заведующим, его раздражало.
– Надо остановить ее!
– И что нам делать? Предлагаете привязать ее к этому креслу? – Ложкин саркастически усмехнулся.
– Не ерничай! – Шуец остановился и гневно взглянул на собеседника. – Хотя… знаешь, узы – неплохая идея. Она ведь тебе нравится, верно? О, да, я вижу – поболе, чем просто нравится! Так чего ты молчишь?!
– Не понимаю, о чем вы, Мо Линич.
– О том, что Тиса ведь уже не юная девушка. Ребенка из приюта взяла. Что, по-твоему, это значит? – Старик нервно фыркнул. – Одиночество, друг мой. Одиноко нашей видящей. Семью ей хочется. Вот и предложи ей руку и сердце. И для тела польза, как говорится, и для дела.
– Вы циничны.
– Я просто стар. Стар настолько, что не желаю ждать.
Клим невесело покачал головой.
– По ней опервэйн сохнет.
– Что еще за дракон такой? – Шуец удивленно вздернул седые брови.
– Не знаю. Это его она видела в тех самовольных видениях.
– Как видела, так и перестала, – хмыкнул Мо Ши. – Бежала наша красавица с самого приграничья сюда, чтобы ты избавил ее от этих видений. Значит, былое дело. Пустое. Говорю, позови замуж. Ты же, сколько я тебя помню, своего еще никогда не упускал.
– Если я и сделаю предложение Тисе, то не в угоду вам! Не собираюсь разделять ваших практичных подходов к столь деликатному решению, – резко высказался Климентий и дернул за ручку дверь.
– Молодость… Можешь как всегда критиковать мои затеи, мальчишка, – потер ладони профессор, оставшись один в кабинете, – но ты не можешь не признать, что плоды их воплощений частенько оправдывают первоначальные риски. Чует мое стариковское сердце, потом еще благодарить будешь, что надоумил.
Мороз спал, и с чернильного неба полетели снежинки. Сидя в санях, Тиса бездумно наблюдала их метания и устало улыбалась. Клим рассказывал что-то о кургане и Гатчите, а она еле улавливала смысл разговора. Хотелось спать, и сильно горели щеки. Сама не заметила, как привалилась к плечу Ложкина. Видя ее полусонное состояние, он любезно проводил ее до самого флигеля. Войнова при этом чуть ли не висела на локте мужчины, не понимая, куда пропали все силы.
– Вам нужно как следует выспаться и подумать о подходящем снадобье от кашля, – посоветовал Клим, придерживая ее за плечи на крыльце. – А завтра я хочу поговорить с вами. – И тише сам себе добавил: – Сегодня на толковый разговор уже надеяться бесполезно.
Девушка кивнула и невнятно поблагодарила провожатого.
– До завтра, – прошептал он в темноте, наблюдая, как видящая проковыляла в сени и прикрыла за собой дверь.
Ужинать она отказалась и легла в постель, кое-как стянув с себя одежду. Остаток сил растратила на то, чтобы загасить свечу и на одну минутку посмотреть перед сном на Демьяна.
Но со вторыми петухами видение вернулось. И лучше бы не возвращалось.
