Поймав эту мысль за хвост, Войнова посмотрела на Клима, застывшего у дверей в позе «я выдеру себе чуб». Вытянулась на жесткой лежанке, закрыла глаза. Похоже, они здесь основательно застряли, поэтому следует больше узнать о тех, кто решил насильно удерживать их в этом месте.
Фролова она находить даром не захотела и пробовать, побрезговала. Зато увидеть Наума смогла – спустя пять минут работы с туманом.
Карлик миновал длинную лестницу с позолоченными перилами и свернул в пышную обеденную. Однако предстать пред хозяйские очи повременил, поскольку Фролов был занят. Богатей сидел за длиннющим столом, лениво ковырял вилкой запеченного фазана и гвоздил вэйнов тяжелым взглядом. Те стояли перед ним – Григорий с кислым лицом и ассиец, по-прежнему невозмутимый, как скала.
– Я для чего обоз на Рябова повесил и освободил вас от сопровождения, спрашивается!? – причмокивая жирными губами, жестко спросил небожитель. – Чтобы вы вытащили этих тварей из норы, которую искуны укажут! Лепухи ваши – пшик гороховый! Одна надежда на эту глазастую девку.
– Но, Аристарх Зиновьевич, просто гады глубоко ушли, не чуют они, – обиженно протянул Григорий.
– Вот я и говорю, толку от вашей хваленой вэи – кукиш с маслом! Карманы только мои и доите, дармоеды! Лучше бы я еще гарнизон подрядил.
– Так и Кречетов с благочинниками тоже ведь лопухнулись. А хорей этих мы еще вытащим на свет. Я на них всю свору натравлю! Растерзают в нитки!
– Да, – кровожадно улыбнулся барон, – и чтоб помучились перед смертью, твари. Слышь, Гришка? Помучились! Чтобы знали, как у Фролова воровать, суки! Но главное, подкову мне верните! Рубиновую подкову мою, остальное, как обещал, можете оставить себе.
Тут богатей увидел в дверях Наума и подозвал его щелчком пальцев.
– Что там? Давай!
Карлик не ответил, он приблизился к хозяину и положил ладонь ему на висок.
– Изнань! – рыкнул богатей. – Эти искуны такие же лентяи. Сколько можно копаться!
– Может, их припугнуть как следует? – скривил губы Мерзликин. – Немного в подвале с моими кабанами и глинниками пообщаются и сразу зашевелятся.
– Не надо! – в ужасе пискнул Наум. Но его перебил Фролов:
– Митрофанова ты уже припугнул, что он на паперти слюни роняет! Поделом дураку, нечего было цепляться за свою землю. А вот искунам бошки крутить рано еще! Хотя этому сморчку ученому я бы урок преподал, борзый больно. А девчонка мне пригодится. Мо Ши ее особо хвалил. Коли найдет оборотней, оставлю ее себе.
Фролов замолк, запихивая в рот кусок дичи.
– Золотой искун, – понимающе хихикнул Мерзликин.
