Я села за стол и снова достала записную книжку Глеба. И снова перечитала записи. В третий раз.
«Зачем я все это затеял? Я помню. Я хотел поверить в человечность людей. Снова сделать их людьми. Но все, что произошло – отвратительно. Я не хотел столько знать о людях. О людях вообще и об этих в частности. Все стало совершенно невыносимо. Я не хотел, чтобы кто-то умирал, но это случилось. Я решил, что все будет продолжаться до первого обморока. Тогда все должно было закончиться, но по какой-то странной случайности я не успел. Марина чуть было не спасла нас всех.
Сама судьба будто подводила к тому, чтобы мы узнали самое страшное о себе. Уже не я, но кто-то свыше управлял обстоятельствами. Я только собрал всех вместе. Кроме Марины. Какой жуткий случай привел ее сюда? Ее не должно было здесь быть. Собрал здесь. Я назначил только место. Обстоятельства определила сама судьба».
Надпись дальше, похоже, сделана позже.
«Невыносимо. Отвратительно. Хочется ненавидеть их, но вместо этого ненавижу себя. Уже не задаюсь вопросом зачем. Кажется, действовал, словно в тумане. Снова судьба? На время лишила меня разума?
Ключ оставил в «гостиной». Найдут. Хорошо бы нашли. А если нет, то придут сюда и найдут это. Выберутся. Я уже выбираться не хочу».
Я отложила блокнот и снова взяла карандаш. Линии ложились легко и правильно. Кажется, я поняла что-то. Рисунки наконец были закончены.
Я чувствовала, что проснулась от сна, и сном была вся моя прежняя жизнь. Случившееся же стало только ужасным концом кошмара, который, наконец, позволяет человеку проснуться. Каждый момент жизни теперь принадлежал только мне, я чувствовала, что проживаю его, а не просто пробегаю мимо. Вчера и завтра не существует. Существует только сейчас. Все остальное придумали люди, чтобы было куда убежать, если «сейчас» слишком ужасное. Я больше не хочу бежать и засыпать. Только иногда безумно страшно. Страшно быть живой. Чем более живой, настоящей чувствуешь себя, тем страшнее умирать. Тем сильнее страх смерти, загоняющий обратно в дремотное существование. Но жизнь – это только «сейчас».
