– Кто знает? – заговорил мужчина средних лет в спортивном костюме и бритой головой. – Может псих какой-нибудь, а может и его друзья-алкаши. А вообще я слышал, что из тюрьмы откинулся Лёха Гвоздь. Он сидел то ли за воровство, то ли за убийство. У нас его недели две назад велели. Злой, говорят, жуть. Видимо, сильно его на зоне…
Не успела я дослушать фразу, как меня одёрнул Саша:
– Ты слышала? У нас новый подозреваемый! Лёха Гвоздь… Нет, солиднее будет просто Гвоздь. Что, если он принялся за старое?
– Возможно! А этот журналист? Суёт нос не в свои дела. Он даже, по-моему, слишком сильно увлечен этим делом. Вряд ли хочет просто популярности.
– О журналисте, к слову, нет никакой информации в Интернете. Все знают только его лицо и фамилию, под которой он печатается – Мове.
За соседним послышался шум. То упал на кафель термос, разбившись вдребезги. Все печально вздохнули.
– Надо бы собрать денежку на помощь семье, что думаете? – продолжила женщина.
– Безгрешными приходим – и грешим,
Веселыми приходим – и скорбим.
Сжигаем сердце горькими слезами
И сходим в прах, развеяв жизнь как дым.
– Перестань! – огрызнулся мужчина в костюме, – Я вот что думаю. Наташа сейчас так печалится о сыне, но разве ей не было всё равно на него, пока он был жив? Я до сих пор помню, как она при всех его била. До сих пор мурашки бегут.
– Брось! У неё такой характер!
– Ага! А где она была, когда над ним издевались в школе? Или, когда он попал в плохую компанию? Все же помнят, как он "ради друзей" украл из магазина чёрную икру?
Компания замолчала. Мы же решили после перекуса немного погулять по кладбищу.
Тёмная липовая аллея вела куда-то вглубь, и, кажется, ей не было конца. Ветки старых деревьев, растущих здесь со времён императоров, заволокли всё небо. Как много интересных событий липы видели в этом жутком месте. Если бы только они могли говорить!
Кладбище было ужасно старым. По неизвестной причине на его территории хоронили, в основном, немцев. Чем они занимались в нашем маленьком городе? И куда пропали?
Согласно историческим данным, кто-то из иностранцев привёз много лет назад в небольшое немецкое поселение в двадцати километрах отсюда неизвестный вирус. Местные жители после внезапной смерти нескольких человек из числа соседей сразу смекнули, что почём, и поспешили изолировать их от окружающего мира, прекратив торговлю с ними и заблокировав пути. Немцы же будто ничего не замечали, продолжая свободно общаться друг с другом, пока не заразились все. Когда городничий всё-таки заставил продолжить сотрудничать с посёлком после кризиса в экономике, в нём не было не души.
Кажется, бедных немцев хоронили за счёт богатого помещика усадьбы. Заболевшие сами приходили к нему, а он не мог им отказать. Трупы сначала клали в гроб по-отдельности, но затем создали склепы, в которых могло лежать уже до ста человек.
Над каменными плитами, уже сильно истрёпанными от времени, стояли белые статуи ангелов. Они печально смотрели в небо, сжимая в руках венок, или провожали безжизненным взглядом редких посетителей. Между ними встречались колонны и католические кресты, а также похожие на храмы домики, все исписанные надписями.
– Где же наша процессия? – спросила я.
– Уже, небось, разошлась. Там, на православной части, никого не видно.
Внезапно прогремел гром. Это было так неожиданно, что я вздрогнула.
– Вот тебе и раз! – расстроился Саша.
Мы и заметить не успели, что белые облака заволокли тёмные тучи. Стало ещё темнее, чем было. Я поёжилась.
– Что, призраков боишься? – с ухмылкой спросил друг.
– Ещё чего! – уверенно сказала я, хотя глубоко внутри меня уже зародилось непонятное чувство тревоги, от которого стало жутко неуютно.
Пошёл мелкий дождь. Мы старались его не замечать, думая, что он скоро пройдёт. Но этого не произошло. Уже через пять минут хлынул ливень. Дождь лил как из ведра, да ещё такой холодный! Капли бойко падали на каменные памятники и бетон дорожек, и от этого становилось очень шумно. Статуи ангелов, казалось, плакали. Я ощутила, что бегу будто в лабиринте, поскольку от волнения моё зрение стало туннельным. Одежда и волосы промокли почти сразу. Мы решили бежать к ближайшему укрытию, хоть какому-нибудь. Вода с травы заползла в наши кроссовки, и они смешно хлюпали каждый раз, когда ноги касались земли. Саша засмеялся. Удивительно, как он умеет сохранять оптимизм в любой ситуации?
Недалеко показался внушительных размеров склеп. Так ярко он был расписан, что походил на часовню. Недолго думая, мы решили укрыться в нём. Затея, конечно, вовсе не хорошая, но делать было нечего.
На удивление, он был открыт, так что мы без проблем вошли в помещение. Внутри было сыро и холодно. Каменные ледяные стены выглядели ужасно громоздкими, и мне чудилось, что они надвигаются на нас. В склепе было абсолютно пусто, не считая гроба в углу. Я обратила внимание на маленькие узкие окна. На их подоконниках было расставлено много свеч, воск с которых стекал до самого пола. И, о боже, они горели. "Всё это очень странно" – подумала я.
– Кто зажёг эти свечи? Зачем они здесь? – поинтересовалась я.
