Карлос кивнул – почти поклон. Он слыхал, что Господь лишил падших ангелов былой красоты и величия, но тот факт, что искореженное создание, стоявшее перед ним, когда-то разгуливало по небесным чертогам, принять было нелегко.
Князь Ада склонил голову налево, потом направо, будто прислушиваясь к чему-то.
– Где она? – прохрипел Кашаол. Голос у него был такой же изломанный, как и тело.
– Она? – переспросил Карлос, и тут до него дошло. – Алая Леди?
Князь кивнул; между обломанными зубами метнулся язык, обмахнув черные, сморщенные губы.
– По последним донесениям она была в Стиге, собирала детей. Это было примерно два дня назад. Сейчас ее караван должен быть на пути в Лету. По крайней мере, в дне езды отсюда. Иначе бы мы об этом услышали.
Демон прохрипел что-то неразборчивое себе под нос и принялся внимательно оглядывать высившиеся над ними скальные стены. На дальней стене Карлос заметил часового. Тот поднял копье, опустил, и это, казалось, успокоило его собеседника. Его внимание опять переключилось на Карлоса.
– Я пошел на огромный риск, переступив границу приречных земель, – сказал князь Кашаол. – Но мне важно было встретиться с человеком, чья судьба теперь переплетена с моей. – Он прикоснулся к забралу, и из шлема вверх и в стороны проросли шипы, образовав неровную звезду. Шипы, в свою очередь, брызнули колючими отростками, которые, отделившись, начали вращаться вокруг них. – Что ты за человек, Карлос?
Карлос сдвинул густые брови. Он и понятия не имел, как ответить на этот вопрос.
Внутри трех меньших шипов, венчавших шлем Кашаола, сформировались три глаза, и каждый смотрел прямо на Карлоса, внутрь него.
– Знаешь ли ты, чего хочешь? Связан ли ты чувствами или сам пишешь себе заветы? Преклоняешь ли ты колена с мучениками – или сетуешь с филистимлянами? Несешь ли ты на плечах вес тысячи крестов? Может, ты садист, кровожадный ублюдок? Кто ты, Карлос? – Существо склонилось к нему, и Карлос встретился глазами с собственным отражением в тусклом зеркале забрала. И эти глаза – его собственные – зажили отдельной жизнью, впиваясь в него яростным, пробирающим до печенок взглядом. Сперва Карлос увидел себя еще мальчиком, вот он еле сдерживает слезы, а сестра Филлис все хлещет и хлещет по его пальцам своей острой линейкой, брызжет кровь. Вот слезы все-таки полились, он всхлипывает, рыдает взахлеб, и весь класс смеется над ним – не громко, а потихоньку, у него за спиной. А вот он – рядовой-первогодок в армии, и сержант Джонсон, этот зверь в образе человека, вновь и вновь цепляется к нему, только к нему, на потеху остальным. Вот он стоит всю ночь напролет по стойке «смирно», в одном нижнем белье, пока другие упражняются в остроумии за его счет, сыплют шуточками. Потом тюрьма, и Педро, толстяк Педро и его шайка, пользующие его по очереди, и вкус вазелина во рту. Но Педро он убил. Решил, что с него хватит. Решил, что никогда,
Карлос отшатнулся, моргая и протирая глаза. Они горели так, будто он смотрел на солнце. Он заметил на губах демона тонкую улыбочку; создание, казалось, получало удовольствие от его дискомфорта.
Три глаза на шлеме князя Кашаола закрылись.
– У тебя что-то есть для меня?
– Что?.. – На секунду Карлос забыл, зачем он вообще сюда приехал. – О… Да, – сказал он неуверенно, стараясь собраться с мыслями и выкинуть из головы видение собственной смерти. – Да, есть. – Карлос помахал Джиму и Хьюго, и те вручную подкатили к ним маленькую тележку. Карлос отбросил парусину, под которой лежало обвязанное веревками, искалеченное тело Велеса.
Князь Кашаол подошел, глядя сверху вниз на поверженного бога.
Карлос сорвал с головы Велеса мешок.
Велес сморгнул, увидел князя Кашаола, и его глаза широко распахнулись, задрожали уголки изуродованного рта.
Князь Кашаол улыбнулся.
– Два бога за два дня. – Он протянул руку и ущипнул Велеса за морду. – Ну и как оно тебе, Велес, знать, что никто никогда больше не услышит твой голос? – Он опять обратился к Карлосу: – Скажи мне, как прошла битва? Какие потери? Надеюсь, твоя армия не сильно пострадала?
– Да это была просто прогулка. Мы застали их врасплох. Велес был повержен прежде, чем понял, что вообще происходит.
Князь Кашаол кивнул; казалось, он был доволен.
Приободрившись, Карлос продолжил:
