Потерянные боги полностью

Карлос, наконец, заметил черные точки далеко внизу, в долине, среди россыпи огромных валунов. Он опять поднял к глазам трубу.

– О… Вот дерьмо, это же они, сестры со своими сопляками. Какого хрена они там делают… Хрен собачий, да он тоже с ними.

– Кто, кто с ними?

– Тот парень, рыжий. Думаю, это он. – Карлос передал Хьюго подзорную трубу. – Погляди-ка.

– Ага, это точно он, и она тоже там.

– Она?

– Алая Леди. Она там. Твою мать, она правда там. Похоже, что-то с ней не так.

Карлос выхватил у него трубу, поднес к глазам, но увидел только, как сфинкс исчезает за скалами. Однако он успел разглядеть, что она хромает, и что крыло у нее вроде как перевязано.

– Ты ее видел?

Карлос кивнул.

– Плоховато она выглядит, да? – сказал Хьюго.

– Да, будто кто-то подстрелил ее золотой пулей.

– Ты думаешь?

– Ага.

– Интересно, как там Кашаол.

– Ну, – сказал Карлос, – судя по тому, что она все еще здесь – полагаю, так себе.

– Пари держу, он пожалел, что расстался с пушкой. Тогда, может, у него был бы шанс.

– Да, такого у нас в планах точно не было, – сказал Карлос, размышляя, как им теперь быть, если Кашаола в расчет можно больше не принимать. И тут до него дошло, что теперь у них была и пушка, и все эти мушкеты. Может, не так это и плохо, что им не придется больше держать ответ перед одним из адских князей. Похоже, ситуация только что стала еще интереснее.

– Слушай, а может, нам за ними пойти? – сказал Хьюго. – Ну, знаешь, она же ранена. Может, это наш шанс?

– У нас только шесть человек.

– Знаю, но у нас же еще и пушка есть.

– Да, действительно.

Хьюго кивнул.

– Я бы лично чувствовал себя спокойнее, будь у меня за спиной отряд с мушкетами. А ты?

– Да, думаю, и со мной то же самое, – сказал Хьюго, поразмыслив.

– Эта дорога ведет через одно местечко. – Карлос отложил трубу и ухмыльнулся. – Как ты посмотришь на то, чтобы добраться до Полковника, а потом организовать небольшую приветственную встречу?

Хьюго ухмыльнулся в ответ.

Хлопнула дверца автомобиля.

Триш открыла глаза и села, стиснув голову руками. Перед глазами все плыло, но, по крайней мере, она вновь могла двигаться по собственной воле. Соскользнув с кровати, она подошла к окну и отдернула шторы. За окном, за планками, что-то двигалось.

Голоса.

Это не Ламия.

Она пошатнулась, чуть не потеряв сознание, но устояла на ногах. Взялась за одну из досок, ту, что успела расшатать, и вынула ее, надеясь разглядеть, что творится на улице.

Полная женщина лет шестидесяти в мятно-зеленом полиэстеровом костюме стояла рядом с белым «шевроле-импала». Пригнувшись, она разговаривала с кем-то, кто сидел на пассажирском месте. Дальняя дверца открылась, и из машины вылез молодой человек – лет под двадцать, большой ребенок, похож на футболиста. В руках у него был желтый пластиковый контейнер.

Пока парнишка обходил машину, женщина достала из «импалы» какие-то листовки. Выпрямилась, улыбнулась парнишке, поправила ему галстук и отряхнула плечи его темно-синего пиджака от перхоти. По тому, как они были одеты, Триш догадалась, что они, должно быть, заехали сюда по дороге из церкви. Уверена она была в одном – этого шанса она упускать не собиралась.

Триш поддела доской вторую планку, снизу вверх, и навалилась на нее. Заскрипели гвозди, и на какую-то секунду ей показалось, что доска сейчас отойдет. Но потом та планка, которую она держала в руке, обломилась, и Триш по инерции врезалась в стену.

Выпрямившись, она начала было по новой, но тут увидела Ламию – та шла по тропинке по направлению к женщине и пареньку. Дама приветствовала Ламию широкой улыбкой и начала что-то говорить. Слов Триш разобрать не могла, но по тому, как та размахивала руками, было ясно, что говорила она с большим подъемом.

Ламия улыбалась в ответ, но вся ее поза говорила «нет», а когда дама попыталась вручить ей листовки, Ламия их не приняла.

Триш опять поддела доской планку, подергала, но рычаг был слишком короток. Она навалилась на доску всем весом. Та сорвалась, и Триш опять отлетела к стене. Руку пронзила острая боль, и Триш, не удержавшись, вскрикнула. Взявшись за доску, она попыталась высвободить ее, но та застряла намертво.

Дама с крайне разочарованным видом шла обратно к машине.

– Нет! – закричала Триш. – Нет! – Она заколотила по доскам. – Эй! – орала она. – Эй! Помогите!

Ламия покосилась в ее сторону – она явно напряглась, – но дама, казалось, ничего не слышала. Парень, обогнув машину, сел на свое место. В руках он все еще держал таппервейровский пластиковый контейнер.

– Нет! Только не бросайте меня здесь! – закричала Триш и, размахнувшись, ударила обломком доски в окно, вдребезги разбив стекло.

Все посмотрели в ее сторону.

– Помогите! – орала Триш. – Помогите!

Женщина смотрела на Триш с недоуменным выражением на лице, и поэтому не заметила, как Ламия вынула из рукава нож. Ламия вспорола женщине шею, сбоку, где вены. В воздухе закружились листовки; она упала на капот, зажимая шею, из которой фонтаном била кровь.