Чет набрал в грудь воздуха и двинулся вглубь по проходу. Тусклый, грязноватый свет остался позади, оставив его в кромешной темноте. Он вдруг понял, что совершенно один, что карлик за ним не пошел. Он продвигался вперед по неровному полу маленькими, осторожными шагами, ожидая, что в любую секунду ощутит под ногами бездонную пустоту. Споткнулся, ухватившись за стену, и ощутил, что его рука упирается во что-то липкое и волокнистое. Он отдернул руку и вынудил себя идти дальше. Вскоре его шаги подхватило эхо, и, хотя он все еще ничего не видел, стало понятно, что он вошел в какое-то большое – видимо, подземное – помещение. В воздухе витали запахи корицы и мяты, но Чету показалось, что они были призваны замаскировать другой, не такой явный, но настойчивый запах гнили и разложения.
Он остановился.
В темноте кто-то дышал: легкий, прерывистый звук. Кто-то обходил его кругом, все ближе и ближе.
– Ты боишься, моя маленькая мушка? – Шелковый голос, женский голос.
– Мне нужна ваша помощь.
Перед ним возникли шесть маленьких светящихся сфер. Они моргнули.
– Подойди ближе, чтобы мы могли получше тебя разглядеть.
Чет сделал шаг вперед.
– Глядеть особенно не на что. – В голосе явственно звучало разочарование. – Еще одна несчастная душа, еще одна несчастная история.
Над сферами медленно разгорелось зеленоватое сияние. Камень – изумруд? – в тонкой плетеной оправе. Свет был достаточно ярким, и Чет увидел, что сферы были очами на бледном овальном лице – крошечными, не больше горошины, глазами, рассыпанными по белому лбу. Само лицо было удивительно женственным и прекрасным, несмотря на всю свою странность. Еще два глаза, совершенно человеческих, смотрели на него со своих обычных мест, а седьмой, самый большой глаз помещался в середине лба, в окружении шести остальных. Этот глаз оставался закрытым.
– Так, значит, сестры послали тебя к нам?
Чет кивнул.
– И Алая Леди – она до сих пор покровительствует им?
Он снова кивнул.
Неестественно тонкая, изящная рука потянулась к еще одному драгоценному камню и коснулась его длинным, будто щупальце, пальцем. Камень начал светиться. Поднялась другая рука, и еще одна, и еще – всего шесть. Каждая рука касалась своего камня и каждый камень пробуждался к жизни, омывая странное создание волнами мягкого света. Камни украшали кресло или, скорее, трон тонкого, кружевного плетения: нити разбегались, исчезая в темноте, повсюду. В неверном, колеблющемся свете Чету казалось, что нити движутся, вновь и вновь складываясь в сложные, постоянно меняющиеся узоры. Та, что сидела перед ним, изящно сложила руки на груди и спросила:
– Ты правда видел ее? Алую Леди? Собственными глазами, в Стиге?
– Да. Ошибки тут быть не может.
Ее лицо приняло задумчивое выражение. Ее рот – маленькое темное пятнышко – сжался, превратившись чуть ли не в точку.
– И все же она бездействует. – Она стиснула свои маленькие, белые как кость руки.
Камни постепенно разгорались, и Чет разглядел ее сложного плетения венец с двумя маленькими рожками, торчащими по сторонам, с поблескивающими там и сям камешками и бусинами, вплетенными в мягкую ткань. Ног у нее не было, только руки; ее тело было укутано в многослойное одеяние из черных кружев, закрывавшее ее от запястий до узенького подбородка. Невероятно узкая талия – Чет мог бы обхватить ее двумя пальцами – и широкие бедра наводили на мысль о стиснутой корсетом викторианской леди во всем ее великолепии.
– Как видишь… У нас были гости, – сказала она горько. – С крайне дурными манерами.
Чет глянул вокруг; помещение, в котором они находились, было явно кем-то разгромлено. Всюду валялись обломки мебели и осколки керамики, а также обломки чего-то, напоминавшего гигантский ткацкий станок. Еще он заметил раскиданные всюду маленькие ручки, ножки и головы – шок, отвращение, – но тут до него дошло, что это были куклы, растерзанные, изодранные шелковые куклы, так похожие на мертвых детей.
– Как тебя зовут?
– Чет.
– Просто Чет?
– Чет Моран.
– А как меня зовут, ты знаешь?
Он покачал головой; она явно была разочарована.
– Я – Ивабог. – Она замолчала, вглядываясь в его лицо. – Ты слыхал это имя? – Ее голос звучал чуть ли не умоляюще.
Он опять покачал головой.
– Никогда? Ни разу за все то время, как ты был на Земле?
Он пожал плечами.
Ее лицо омрачилось.
– Это нелегко, когда тебя забывают. Этого-то они и хотят… Эти безбожники. Они сжигают храмы, и все же Алая Леди бездействует. – Она махнула своей тонкой рукой в сторону обломков. – Они осквернили мое святилище. Это предупреждение, сказали они. Уходи, сказали они. Уходи, или гори огнем. – Ее взгляд обратился к потолку. – Я не могу уйти, – продолжала она надтреснутым голосом. – Я люблю их, моих мужей… Каждого из них. Они – мое сердце… Моя душа.
Чет проследил за ее взглядом, и у него перехватило дыхание. Над ним, покачиваясь, висели фигуры, завернутые в шелковистые кружевные коконы, и было их около двадцати.
– Если я уйду, некому будет их защищать. Они сгорят вместе со всем остальным, и тогда… Тогда я
