Только когда из легких вышел весь воздух и потребовалось перевести дыхание, он понял, что видел сон, а теперь проснулся. Снова застрелили Девока. Сколько еще раз он будет присутствовать при кончине друга? Самым давним его воспоминанием были две смерти, которые повторялись каждый раз, как только он закрывал глаза и начинал засыпать.
Маркус сунул руку под подушку, за фломастером. Нашел его и написал на стене у постели: «Три выстрела».
Все та же горькая отрыжка прошлого. Но данная деталь многое меняет. Как предыдущей ночью, когда он выловил из пустоты звон разбитых стекол, ощущение было слуховым. И Маркус был убежден, что это по-настоящему важно.
Он отчетливо слышал три разные детонации. До сих пор он мог насчитать только два выстрела. Один – в него, другой – в Девока. Но в последней версии сна пистолет выстрелил в третий раз.
Возможно, это шутки подсознания, которое искажает в свое удовольствие сцену в пражской гостинице. Иногда вставляет звуки или предметы, невероятные либо никак не связанные с происходящим, например музыкальный автомат или отрывок мелодии фанк. Эти странности выходили из-под контроля, Маркус не мог ничего с ними поделать.
Но нынче все было так, будто он знал.
Третий выстрел добавился к фрагментам сцены. Маркус был уверен, что и эта подробность поможет восстановить события, а главное, снова увидеть лицо человека, который убил его наставника, а его самого приговорил к потере памяти.
Несколько часов назад Маркус снова стоял под дулом пистолета. Но все было по-другому. Он не испытывал страха. Женщина в церкви Сан-Луиджи деи Франчези нажала бы на курок, он в этом не сомневался. Но в ее взгляде не было ненависти, скорее отчаяние. От ее решимости Маркуса спасло лишь то, что на мгновение погас свет. Он мог бы убежать сразу. Но остался, чтобы признаться, кто он такой.
Зачем он это сделал? Почему испытал потребность сказать ей это? Хотелось дать ей хоть что-нибудь, возместить утрату, которая, видимо, и заставляла ее так страдать. Кто он такой – самая великая тайна, которую он обязан хранить ценою жизни. Их не поймут в миру. Это твердил ему Клементе начиная с первого дня. А он нарушил зарок. Перед незнакомкой вдобавок. Та женщина, кто бы она ни была, имела мотив для убийства, вбила себе в голову, будто он, Маркус, расправился с ее возлюбленным. И все же Маркусу никак не удавалось себя настроить против нее.
Кто она? Какую роль она и ее муж могли играть в его предшествующей жизни? Вдруг она что-то знает о его прошлом?
Может, я должен найти ее, сказал себе Маркус. Должен с ней поговорить.
Но это неблагоразумно. К тому же он ничего о ней не знает.
Клементе он в это дело не посвятит. Очевидно, что тот не одобрит его скоропалительного решения. Оба принесли священные обеты, но по-разному. Его юный друг был священником послушным и набожным, а у Маркуса из глубин души поднимались силы, природы которых он не понимал.
Маркус посмотрел на часы. Клементе, как обычно, оставил ему послание в голосовом почтовом ящике. Они должны были встретиться до рассвета. Несколько часов назад полиция прекратила обыск на вилле Джеремии Смита.
Теперь их очередь посетить этот дом.
Дорога вилась между холмами к западу от Рима. В нескольких километрах стоял городок Фьюмичино на побережье Тирренского моря, в которое стремительным потоком вливался Тибр. Старый «фиат-панда» с натугой полз в гору, слабые фары едва освещали дорогу. Поля вокруг начинали пробуждаться, предвещая зарю.
Клементе вел машину, вглядываясь в ветровое стекло, чтобы не сбиться с дороги; то и дело ему приходилось со страшным скрежетом переключать передачи. Сев в машину у Мульвиева моста, Маркус поведал о том, что случилось прошлым вечером в доме Гвидо Альтьери. Но молодого священника больше заботили телерепортажи. Ни в одном не говорилось, что при убийстве известного адвоката его сыном присутствовало третье лицо. Это его успокоило: в их тайну до сих пор никто не проник.
Разумеется, Маркус ни словом не упомянул о том, что случилось после, об эпизоде с вооруженной пистолетом женщиной в церкви Сан-Луиджи деи Франчези. Зато просветил его относительно того, как события последних часов связаны с исчезновением Лары:
– У Джеремии Смита не было инфаркта. Его отравили.
– Токсикологический анализ не обнаружил в крови подозрительных веществ, – возразил Клементе.
– И все же я уверен, что это так. Другого объяснения нет.
– Значит, кто-то принял всерьез татуировку у него на груди.
«Убей меня», – подумал Маркус. Кто-то, действующий исподтишка, предоставил Монике, сестре первой жертвы Джеремии Смита, и Раффаэле Альтьери возможность поквитаться с теми, кто причинил им такое неизбывное горе.
– Когда справедливость уже нельзя восстановить, остается выбор между прощением и местью.
– Око за око, – кивнул Клементе.
– Да, но есть еще кое-что. – Маркус помолчал, пытаясь облечь в слова мысль, которая созревала в нем со вчерашнего вечера. – Кто-то рассчитывал на наше вмешательство. Помнишь Библию с закладкой из красного атласа, которую я нашел в квартире Лары?
