Света и Люся затеяли игру в крокодила с задумчивым парнем из Кореи, не понимавшим ни слова, но с благодарностью принимавшим внимание к своей персоне, и трогательной седовласой дамой, надевшей все лучшее и сразу, чтобы впечатлить своим внешним видом незнакомцев, более счастливых, чем она.
Присоединиться к игре Артур посчитал ниже своего достоинства, о чем тут же поспешил сообщить, чем здорово обидел Люсю, принимавшей агрессию нервных клиентов на свой счет.
Он был последней тварью, я знала, что это он шантажировал Адриана, но в своей чудовищности он был безумно одинок. Он был гораздо более одиноким, чем все 5 человек, собравшихся с ним под одной крышей кофейни встречать новый год. Я долго наблюдала за ним от барной стойки, пока, наконец, не выдержала. Сделав новый стакан латте, я уселась напротив Артура за его столиком для двоих. Он молча поднял на меня глаза, и неприкаянность в них была так искренна, что у меня похолодели руки.
Били куранты, а мы так и сидели друг напротив друга под тихое мурлыкание «Let it snow». Между нами остывал нетронутый стакан с кофе. Артур смотрел на человека, чье сердце разбил, а я смотрела на того, кто держал в руках его осколки. Шел дождь, но это не мешало людям прижиматься друг другу в своих квартирках, целоваться и загадывать новые несбыточные желания, разрешив детям, наконец, накинуться на подарки под елкой.
А мы просто позволяли друг другу находиться в своем личном пространстве, разделяемые столиком со стаканом кофе.
Но все таки мы были одиноки.
В 7 утра закончилась моя смена. Артур вышел из кофейни следом за мной.
— Спасибо! — Прилетело мне в спину. Я остановилась, как вкопанная, но не обернулась и, совладав с волнением, зашагала прочь.
Но нам не суждено было расстаться надолго, поскольку в следующий раз Артур нашел меня вечером 2 января. Была почти полночь, и в своей комнате я была одна, поскольку моя соседка уехала с парнем на Ибицу. Свят приходил в себя после дня рождения близнецов и снова не мог составить мне компанию, так что я заказала пиццу и включила девчачий сериал, чтобы как-то отвлечься от грустных мыслей. Звонок от комендантши, сообщавшей, что ко мне просится гость, оказался полнейшей неожиданностью. В груди трепыхнулась слабая надежда, вдруг это Адриан? Но когда створки лифта разъехались в стороны, моим глазам предстал Артур. Он кутался в тоненькое пальто и весь дрожал, и таращился на меня так, словно только что случайно убил человека. Но даже в таком состоянии он выглядел чертовски сексуально, зеленые глаза с поволокой интригующе глядели из-под раскидистых бровей, волосы цвета ржи разметал январский ветер, уложив на свой лад. Тонкие губы почти в мольбе сложились в мое имя. Комендантша, падкая на любовные романы и молоденьких мальчиков, против такого трогательного, на ее взгляд, зрелища устоять не могла и пригрозила выселить меня безвозвратно, если я откажусь впускать это чудовище к себе наверх.
Я обреченно махнула рукой, направившись обратно к лифту. Весь путь до своей комнаты я преодолевала молча, чувствуя как закипало в груди раздражение. Стоило Артуру закрыть за собой дверь, я набросилась на него, свирепо махая руками.
— Ты что, совсем с ума сошел?! Что ты возомнил о себе? С чего взял, что имеешь право являться сюда после того, как лишил меня парня?! — я с силой стукнула Артура кулаком в грудь, но тот даже не пытался парировать мой удар. Его качнуло, и он прижался затылком к дверному косяку.
— Я чуть ее не убил… — прошептал он. — Чуть не убил свою сестру!
Осознав услышанное, я едва не задохнулась от гнева. Меня всю трясло, когда я бросилась на Артура с твердым намерением выцарапать ему глаза. Но тот ловко поймал меня за запястия, сжав их в одной руке, и почти с мольбой уставился на меня.
— Мне податься больше некуда. Не гони меня.
— С чего ты взял, что я разрешу тебе остаться?! — Вспыхнула я. — Если ты сию же минуту не уберешься отсюда, я позвоню в полицию!
— Ты не сделаешь этого, лисенок. Я знаю, что не сделаешь. Ты слишком хороша для нас обоих, видимо, поэтому нас к тебе так тянет.
Я гневно дернула руками, выпутываясь из его цепкой хватки, но Артур, будто потеряв опору, съехал вниз по стене.
— Во что она меня превратила… я же всегда… всегда любил их, как родных. Теперь они ненавидят меня, мои младшие брат с сестрой все отдадут, лишь бы я умер поскорее. А я не могу остановиться! Еще бы чуть-чуть, и я дал бы своей сестре умереть. После всего, что мы пережили вместе! Что я творю… я должен все исправить. Мне нужно как-то сказать им… — с каждой фразой его голос затухал, пока не превратился в чуть слышное бессвязное бормотание. Он смотрел на свои длинные растянувшиеся на моем полу ноги, но не видел их. На лбу выступили капельки пота, и я поняла, что Артура лихорадило.
Сердце против моей воли сжалось. Он, наверно, думал, я и половины из того, что он наговорил, не поняла, но это не так.
