Артур запутался в своей жизни так сильно, что больше никто не мог помочь ему, кроме него самого. Неужели только теперь, когда даже дед отвернулся от него со всеми своими денежками, он наконец сумел осознать всю истинную степень своего одиночества?
— Вот что, — вздохнула я, — поднимайся. Ты что, за погодой вообще не следишь? На улице заморозки, а ты шатаешься по городу в осеннем пальто!
— Говоришь, как мама, — пробормотал Артур, послушно вставая на ноги.
Я стащила с него пальто и протянула большой махровый плед, жестом указав на кровать своей отсутствующей соседки. Но когда я вернулась в комнату с заваренной в огромной чашке ромашкой, пачкой успокоительного и жаропонижающего, Артур уже восседал на моей кровати и залипал на мой сериал, дожевывая кусок пиццы.
— Придурок, — вздохнула я, усаживаясь с другого края, — на.
Я всучила ему обжигающую чашку и взяла с тарелки последний кусок маргариты, уставившись в экран ноутбука, в котором одна девица в розовом пыталась проучить другую.
— Какая тесная комнатушка.
Артур вздохнул и прижался спиной к стене. Я чувствовала на себе внимательный взгляд выразительных зеленых глаз, но старательно игнорировала и его, и желание отпустить какую-нибудь колкость.
— Можно вопрос? — Наконец спросил Артур.
— Нельзя, — парировала я.
— Почему из такого многообразия пиццы ты выбрала самую простую?
— Если не нравится, зачем же ты тогда сожрал целый кусок?! — Я возмущенно уставилась на него. По лицу Артура пробежала нахальная улыбка, усилив их сходство с Адрианом. Меня передернуло.
— Агата тоже всегда заказывала эту пиццу, — неожиданно вырвалось у него. Я сразу поняла, что дурные мысли возвращались в его голову, взгляд потяжелел, уголки губ поползли вниз. — Я хочу все исправить. Хочу найти способ объяснить им настоящую причину, по которой слетел с катушек.
Артур совсем помрачнел, я почти физически ощущала боль, которая сковывала его после совершенного покушения. Несчастный человек, для которого жестокость — единственная отдушина и способ заявить о себе. Совсем как… у Агаты. Еще одна общая семейная черта.
— Если я могу помочь тебе, обращайся, — прошептала я, оторвав взгляд от экрана, чтобы посмотреть на Артура. Он с надеждой поднял на меня глаза, но я тут же поспешила осадить его. — Это не ради тебя.
Я снова принялась усердно следить за сюжетной линией сериала, больше не обращая на парня внимание. Спустя полсерии его дыхание выровнялось, тело расслабилось, а голова склонилась к моему плечу. Прекрасно, теперь мне самой придется ложиться спать на соседскую кровать, где в мое отсутствие перезанималось любовью половина общаги. Осторожно, чтобы не разбудить Артура, я потянулась через него к выключателю, но на обратном пути он перехватил мою руку. Я замерла, надеясь, что парень сделал это сквозь сон, но вместо этого его пальцы переплелись с моими и опустились к нему на грудь. В темноте я различила интригующий блеск открывшихся глаз. Как же они были с Адрианом похожи! А моя тоска по второму, только усиливала это сходство. Но он сделал мне так больно, и даже не попытался все вернуть назад! Так почему я не могла…
Лицо Артура приблизилось к моему, и я не отстранилась. Но когда его губы прижались к моим, я моментально почувствовала, в чем с Адрианом они никогда не будут похожи. Адриан целовался страстно, пылко, почти отчаянно и мог одним только поцелуем свести меня с ума от возбуждения. Поцелуи Артура были исполнены совершенно запредельной нежности и мягкости. Его руки медленно ласкали мои плечи, спину… но когда он без особого усилия усадил меня верхом, я протестующе замотала головой и отстранилась.
— Прости… — шепнула я, опуская голову, позволив волосам скрыть мое смущение и стыд, — я не могу. Я все равно люблю его.
— Я так и понял, — одними губами отозвался Артур. — Адриан меня опередил. — Его пальцы ласково пробежали по моим волосам. — Не волнуйся, лисенок. Я больше не стану распускать руки. Но я позабочусь о тебе.
Я уткнулась лбом ему в висок, стараясь преодолеть чувство вины.
— А я помогу тебе все исправить. — Еле-еле выдавила я.
А потом он рассказал мне. Рассказал, как убил лучшего друга ради места в университете. Как заставил Адриана и Агату поверить, что их вины в смерти Теона было не меньше, чем его. Как травил их детские души и выращивал в них чувство вины, чтобы только не тянуть это тяжкое бремя в одиночку.
— Я ведь понимал, что ни один следователь не признает их виновными. Но я ничего не мог с этим поделать. Я видел, как уничтожало их мое преступление, и получал от этого настоящее удовлетворение.
Но больше всего Артура убивала мысль, что несмотря на все его зверства, близнецы выросли, но так и не сдали его властям. Они хранили тайну убийства, будто совершили ее сами.
— Но они же не виноваты!
