Я не поверила своим ушам. Томас признался мне в своем поражении. Я же могла хоть тогда убрать от груди руку, и шедевр Вивьен Вэствуд тут же соскользнул бы к моим ногам. Но я сделала все, что было в моих силах, чтобы этого не произошло.
В ту ночь я снова видела во сне причину, по которой не могла забыться и отдаться Томасу всем своим существом: старшего брата, что едва не совратил меня в подворотне, когда мне было 14. Покрытая испариной, с дрожащими плечами и упавшим сердцем, я скинула с себя одеяло и села на кровати. Как бы мне хотелось, чтобы это был лишь очередной кошмар, выдуманный моим подсознанием. Часы показывали полдень. Полдень субботы, по прошествии которой до Рождественского бала останется десять дней. Еще десять дней меня никто не будет хотеть убить. Или нет?…
— О дьявол! О боги! Что это такое?! Агата!!! Твою мать, я знаю, что это твоих рук дело! — Из коридора раздавались вопли Свята. Мне даже высовываться туда не нужно было, чтобы понять, что произошло. Пока я вытряхивала друга из верхней одежды и укладывала в кровать, Томас положил Тайлера в будку, как он был, завернутым в шарф Свята. А проснувшись, щенок воспринял своё одеяло как собственность и, судя по тому, как надрывался теперь Свят, прогрыз в нем не один десяток дыр.
— Ну ладно Святик, кончай орать, я подарю тебе новый шарф, — примирительно говорила я, завязывая пояс халата, — все равно, Тайлеру красный идёт больше, чем тебе.
— Никому!!! Никому красный не подходит больше, чем мне! — Ревел Свят, пытаясь отлупить резвившегося вокруг нас Тайлера своим шерстяным ситом, в то время как я уже почти икала от смеха.
— Вы что, охренели, так орать? — Послышался сиплый ото сна голос Адриана.
Мы как по команде развернулись, забыв о начатом слушании по делу о сожранном шарфе.
— Как спалось? — Хихикнула я.
— Никто не мешал? — Заботливо поинтересовался Свят.
— Вот знаете, никто, кроме вашей парочки. Я бы очнулся даже на том свете от грохота, с которым вы перемещались по квартире! Откуда столько шума? Вы же оба тощие, как два скелета! Или это гремели ваши кости?! — Напустился на нас Адриан.
— Вообще, нас было трое, — икнула я.
— Как вас с Алиной, только ещё один, и между нами ничего не было, — пояснил Свят.
— Между нами тоже ничего не было, правда? — Промурлыкала Алина, выглядывая из-за спины моего брата, и обнимая того за талию. Адриан с нежной улыбкой опустил на неё глаза и прижал к себе.
Мы со Святом издали синхронный стон приторного умиления.
— Вы такие трогательные, меня аж тошнит, — Свят картинно прижал руку к груди. А потом подумал и добавил, — хотя знаете, меня бы все равно стошнило, даже без вашей помощи.
С этими словами он махнул всем нам рукой и отправился в ванную избавляться от бутылки вина, оказавшейся вчера ночью лишней. Я сочувственно поглядела на запертую дверь. Прежде чем пойти на кухню за водой для нашего сегодняшнего слабого звена, я снова посмотрела на Адриана и Алину. Она встала на цыпочки и обхватила моего брата за шею. Тот легко оторвал ее от земли и, не переставая целовать, затащил обратно в спальню, закрыв за собой дверь.
Мы близнецы, единое целое, и теперь одна наша половина была совершенно счастлива.
И это снова была не я.
За пять лет проживания в Петербурге я успела смириться с тем, что шла неизменным бонусом к отношениям с Адрианом или с кем-то из его близких друзей. Все их подружки свято верили, что самый надёжный путь к сердцу и кошельку моего брата или его друга лежал через дружбу со мной. Так что периодически, с разницей где-то в полгода, если речь касалась Макса, и ежегодно или еженедельно (в зависимости от серьёзности), если говорить об Адриане, у меня появлялись новые «близкие» подружки, которые исчезали из моей жизни так же быстро, как и появлялись. Поэтому я почти не удивилась, когда за неделю до бала в предстваительстве, на пороге торгового центра я оказалась в сопровождении Вики и Алины (и Томаса, куда же без него).
Если первая отпиралась от кредитной карточки Макса лишь первые десять минут, то вторую мой брат почти силой заталкивал на заднее сиденье машины Томаса. Несмотря на мольбы и угрозы Алины, Адриан оставался непреклонен в своём намерении вывести ее в общество. Но нужно отдать обоим парням должное хотя бы в том, что они избавили меня от неудобных вопросов относительно Томаса, следовавшего за мной по пятам. Выдав его за моего охранника, они вполне удовлетворили естественный интерес своих подружек, потому что ни одна из них даже не спросила, от чего на самом деле Томас был призван меня оберегать.
Не знаю, что занимало мысли Алины и Вики, застывших теперь по бокам от меня. Быть может в глубине души каждая из них гордилась оказанной ей честью быть приглашённой на настоящий светский приём. Возможно, Вика жалела, что на той вечеринке поставила не на того парня, заполучив сына управляющего иностранным представительством, хотя при более тщательной подготовке ей мог достаться сын немецкого дипломата и внук миллиардера в одном лице.
