А пока Томас молча вёз меня домой. По его вине это оказался самый бесполезно принятый экстази в моей жизни. Ни полиции, ни украденной машины, ни танцев и прогулок до рассвета, как это было в Бланкенезе у деда, где мы проводили все праздники и каникулы. Не спорю, половина вечера растаяла у меня в памяти, словно в тумане, но что толку, если теперь я была в двух минутах от дома, где Адриан явно занимался любовью с Алиной, ловя кайф от выветривающегося из организма наркотика.
От обострившегося чувства отчаяния я чуть не отдалась незнакомцу с улицы, если бы Томас вовремя меня не остановил. Я силилась детально вспомнить все сказанное им, заново пережить в памяти момент, когда он оторвал меня от земли, чтобы забрать из подворотни силой, и бешеная волна возбуждения начала подниматься внутри меня. Я заёрзала на сиденье и только тогда ощутила на себе его взгляд. Мы давным-давно приехали, и я с тоской думала об одиночестве, которое нетерпеливо дожидалось меня прямо у машины. Нужно было только открыть дверцу.
— Я не хочу домой… — прошептала я, прекрасно понимая, что неизбежность отрицать бесполезно. Мне больше некуда было отправиться в платье, подол которого промок насквозь, а уставшие ноги в туфлях весили теперь целую тонну.
Но когда моя рука потянулась к ручке, Томас неожиданно заблокировал дверь. Двигатель взревел, и машина сорвалась с места.
Ночь ещё не закончилась.
Мы неслись куда-то по полночному проспекту, и я буквально трепетала от любопытства. Но каково же было мое разочарование, когда Томас свернул на парковку круглосуточного гипермаркета.
Припарковавшись, он развернулся ко мне.
— Это что за похоронный вид? Вернуть тебя домой? — Его голос звучал подозрительно весело. Я быстро замотала головой и Томас продолжил. — Там, куда я тебя везу, вообще есть нечего. Нужно купить что-нибудь, а то на этих приемах вас вообще не кормят, не удивительно, что вы все такие злые!
Выйдя из машины под усилившийся снегопад, я с тоской посмотрела на своё платье. Все таки мне стоило более бережно обращаться с ним, хотя бы, как дань уважения его создателю. Но теперь подол был забрызган грязью и насквозь пропитался влагой, слои ткани склеились и замёрзли, так что я тащила за собой корки льда.
В магазине, несмотря на позднее время, все ещё сновали редкие покупатели. Томас быстро толкал тележку перед собой, так что я едва поспевала за ним на каблуках. Не задерживаясь у полок с продуктами дольше, чем на 10 секунд, он устремлялся дальше, не давая мне ни малейшего шанса передохнуть. Но видеть, как он отправлял в корзину отвратительный вид макарон, было выше моих сил. Я скинула туфли и, подхватив их с пола, ринулась на него.
— Нужно брать итальянскую пасту! — Заворчала я, доставая с полки картонную упаковку. — Те, что ты выбрал, разварятся и склеится уже на шестой минуте! И сливки! — Я сурово заглянула в тележку. — Слишком жирные!
Сгрузив свои туфли в тележку, я со вздохом пошлёпала обратно в молочный отдел.
— Кто б знал, — ухмылялся Томас, не отставая от меня ни на шаг.
— Ещё скажи, что думал, будто я готовить не умею!
— А ты умеешь?!
Я развернулась к нему и встала цыпочки, чтобы дотянуться до его лица.
— Просто приведи меня на кухню и поверь мне, я доставлю тебе гастрономический оргазм, — смело прошептала я, закрывая глаза от непреодолимого желания коснуться губами его шеи. Руки Томаса скользнули мне под шубу и опустились на бёдра, с силой прижимая к себе.
— Осторожнее, — выдохнул он, мне в ухо, — я забрал тебя у того парня не просто так.
Приятное тянущее чувство внизу живота, которое я ощущала безостановочно последние полчаса, лишало меня воли и рассудка. Томас едва касался губами моей шеи, но я все равно ощущала дрожащий в них воздух. У меня в глазах потемнело от невыносимого желания раздеть его прямо в молочном отделе, и наконец узнать, какой же он на вкус. Я нетерпеливо извивалась в его руках, распаляемая легкими невинными поцелуями и даже не скрывала, как тяжело мне было дышать. Я вцепилась в лацканы его пальто и в изнеможении закрыла глаза: мне было этого недостаточно.
— Все ещё не хочешь меня? — Хрипло шепнул Томас в мой приоткрытый рот.
— Нет, — еле-еле выдавила я. Он тут же отпустил меня и отступил на шаг, от чего я едва не потеряла равновесие.
На кассе мне стоило огромных усилий втиснуть обратно в туфли свои отёкшие ноги. Стараясь игнорировать лишь усилившиеся во всем теле пульсации, я думала о том, как выберусь наконец из своего неудобного платья, от которого уже ныла вся верхняя часть тела, и смогу вдохнуть полной грудью.
Наконец, мы могли ехать дальше. Машина сорвалась с места и продолжила рассекать темноту, увозя меня в неизвестность.
Томас остановился на светофоре, а я расстегнула шубу и повела рукой от шеи к груди, уперевшись пальцами в жесткий край лифа. Сжимая и расслабляя бёдра, я пыталась хоть немного умерить своё сексуальное напряжение. Томас неотрывно смотрел на меня через зеркало заднего вида. Под его пылающим взглядом я снова заёрзала на сиденье.
