– Неверно. – Кондор хмурится, этот вариант ответа явно не нравится ему еще больше. Я не понимаю, что ему нужно, какого ответа он ждет от меня – и уже хочу спросить об этом напрямую, когда Кондор, вздохнув, поясняет:
– Абстрагируйся. Забудь, что это ты. Забудь, что ты чувствовала в тот момент. Еще раз. – Взмах руки. – Что видишь?
Я рассматриваю фигуры, которые теперь движутся в замедленном режиме.
– Макс… Он совершает много лишних движений. – Голос постепенно начинает слушаться меня. – Он слишком зол, чтобы понять, что именно делает не так… да и я, впрочем, ему под стать.
Кондор внимательно наблюдает за мной.
– Забудь, что потеряла контроль над своими эмоциями, – тихо говорит он, – лучше посмотри на то, что осталось при тебе. Даже в таком состоянии тебе удалось провести Макса. – Кондор прерывается, чтобы взмахом руки вновь вернуть запись к началу. – Ты управляла им, ты позволила ему недооценить себя. Только взгляни на себя здесь: ты в ярости, но ни одно твое движение не говорит об этом. – Он раскрывает ладонь и резко сжимает ее – фигуры исчезают, рендер выключается. – Ты лжешь каждым своим шагом. Это и есть Знание, которое нам так необходимо.
Кондор садится на пол, скрестив ноги, жестом предлагая мне последовать его примеру. Та к и делаю. Он сидит, сосредоточенно глядя перед собой, – ищет слова. Я вижу, как это важно для него, как важно то, что он хочет сказать, поэтому сижу и жду, стараясь даже не шевелиться – хотя сидеть так, как он, довольно неудобно.
– Арголис после войны… Он был беспокойным, – наконец начинает говорить Кондор. – Уже не тот прекрасный город, каким был прежде. И уж совершенно точно далек от идеала, который вам в красках расписывали в Школе. – Он хмыкает. – После войны нам потребовалось много времени на то, чтобы вернуть ему прежний вид. – Взгляд Кондора становится отстраненным и остается таким несколько мгновений. – Эта война… Я был там. И видел, к чему она привела. И когда после войны… не смог найти себе места в мирной жизни, я решил, что все еще могу защищать ее, защищать свой город. – Кондор смотрит на меня уже совсем другим взглядом: теперь передо мной человек собранный, цепкий. – Я провел семь лет в антитеррористическом спецотряде. В этом и заключается мое Знание. И здесь, в Корпусе… – Он ненадолго замолкает, потом продолжает: – Здесь мы готовим не армию… В привычном понимании этого слова. Строгая дисциплина, вся эта военная выправка, присущая армии, уничтожит нас. Чтобы все получилось, вы должны как можно меньше походить на солдат. Для той швали, что захватила наш город…
– Мы должны стать террористами, – медленно договариваю я за него. Я знаю, что означает это страшное слово.
– Верно, – кивает Кондор. – Так уж вышло, что я хорошо знаком с их методами, знаю Арголис со всеми его слабостями, поэтому и взялся за разработку плана нашего возвращения, стал Стратегом. – Он кашляет, ненадолго прерываясь. – И скоро мы начнем воплощать этот план. Мобилизация уже совсем близко. После того как мы разбудим всех, кто находится в Ожидании, еще несколько месяцев уйдет на окончательную подготовку и на формирование отрядов. Самые сильные пойдут вперед, как диверсионно-разведывательные группы, установят связь с подпольем, а уже после основного удара следом за ними пойдут отряды зачистки.
– Берт идет с отрядами зачистки, – вспоминаю я то, что говорил Юн во время нашей первой встречи.
– Да, у малыша-умника уже есть своя роль. Как и у тебя. – Кондор смотрит на меня очень внимательно. – Ты представляешь собой серьезную угрозу, но скрываешь это настолько умело, что можешь провести кого угодно. То, как ты выглядишь, как двигаешься, как говоришь – усыпляет бдительность, но горе тому, кто поверит в твою слабость. Ты – идеальный диверсант, настоящая находка для Корпуса, и поэтому, услышав, что Моро хочет вновь напялить на тебя комбинезон Смотрителя, я воспользовался тем, что ты владеешь уникальным боевым стилем, и сделал тебя Носителем знания. Но это всего лишь формальность. На самом деле мне от тебя нужны вовсе не твои боевые приемы.
– А что же тогда? – С трудом скрывая волнение, спрашиваю я.
– Мы сделаем из тебя разведчика-диверсанта, – улыбается Кондор. – А после мобилизации ты мне поможешь подготовить остальных.
– Как тебе занятия у Кондора? – спрашивает Паула, когда мы в столовой, стоя рядом в очереди, дожидаемся выдачи своей порции ужина.
Неопределенно пожимаю плечами. Мне нужно время, чтобы обдумать все услышанное. И сам Кондор… Представление о нем все никак не желает складываться в единую картину.
– Пока не знаю. Он… странный, – все, что у меня получается сказать. – А у вас что было?
– О, – Паула оживляется, – нас он учил избавляться от наручников.
– И как это сделать быстрее всего? – интересуюсь я, чтобы поддержать разговор.
– Выбить сустав большого пальца, – оборачивается к нам Альма.
– Это неприятно, между прочим. – Паула поеживается, машинально потирая ладонь.
– То ли еще будет. – Альма забирает поднос с едой и уходит к нашему столу.
Паула провожает ее взглядом.
