– Мои братья здесь для того, чтобы вы могли преодолеть полосу одновременно. Победит тот отряд, который в полном составе быстрее всех справится с заданием, – заканчивает Виктор.
Так вот почему в расписании было сказано, что сегодня следует явиться в Большой зал в боевой форме… Услышав громкие шаги за спиной, я внутренне напрягаюсь.
– Что это изображено на твоей спине? – слышу я голос Закара. – Какое-то животное… Плачет оно, что ли?
Выдохнув, я поворачиваюсь.
– Это гепард, – медленно говорю я, глядя в насмешливые глаза Закара. Рядом с ним стоит Макс и еще один, незнакомый курсант. Но им меня не запугать. – И он рычит.
– Не знаю, – пожимает плечами Макс. – Мне тоже кажется, что оно плачет.
– У вас много общего, – Закар делает шаг, приближаясь ко мне, – кажется, в нашу прошлую встречу ты тоже была готова заплакать. Может, у тебя сегодня это получится?
Ну, уж нет. Я на это не куплюсь.
Растянув губы в вежливой улыбке, я разворачиваюсь. У меня есть занятия и поинтереснее – например, наблюдение за близнецами, занятыми подготовкой к тренировке. Курсанты моего отряда как раз стоят почти у самого куба, поэтому я подхожу к ним, не спуская глаз с близнецов.
Гектор уже надел перчатки, и, нахмурившись, он пытается что-то построить. Это совсем не похоже на то, как дирижирует Виктор: у Гектора быстрые, прерывистые прямолинейные движения, при этом он двигает всей рукой от локтя, почти не задействуя запястья. В дирижировании Виктора, напротив, вовсе нет прямых линий, его пальцы находятся в постоянном движении, он будто бы рисует бесконечные спирали, окружности… И все это выглядит таким знакомым – я уже несколько занятий подряд осторожно наблюдаю за ним, пытаясь понять, кого он мне напоминает…
Я застываю. Пришедшее воспоминание кажется таким далеким, словно еще немного – и оно ускользнет навсегда. Это воспоминание из моего детства, но в то же время словно из прошлой, нет, из позапрошлой жизни. Кажется, это было совсем незадолго до начала эпидемии, до того дня, когда всех здоровых детей собрали в Научном центре… Мы с мамой и папой были у кого-то в гостях и смотрели фильм, снятый еще в Старом Мире. И там был… как же его… волшебник, да, добрый волшебник в длинном плаще, его руки двигались точно так же, его пальцы светились… И там был кто-то еще…
Я вздрагиваю от неожиданности, выныривая из воспоминания в ту секунду, когда Гектор взмахивает рукой, и перед нами появляется небольшая преграда; сначала она медленно растет вверх, затем ее поверхность идет волной, и преграда осыпается.
– Не выходит. – Гектор раздраженно расстегивает одну из перчаток. – Почему ничего не получается?
– Чаще нужно из лабораторий выбираться. Ты просто уже забыл, как это делается, – проговаривает Нестор, склонившись над столом и что-то высчитывая на своем планшете.
– Вообще-то, это я их изобрел, если ты не помнишь, – машет Гектор снятой перчаткой, зажав ее в руке.
– Каждый сделал свой вклад. Виктор написал программу рендер-контроля, а я связал все это с Залом, и что с того? – не прерывая расчетов, отзывается Нестор. – Без постоянной практики навык теряется, и в этом нет ничего удивительного…
– Верни Нестору его перчатки, болван. Ты перепутал наборы.
Виктор занимает место между братьями, включая голограммный интерфейс над столом. Рукой в перчатке Гектор вычерчивает в воздухе восьмерку – и я чувствую, как пол под моими ногами, задрожав, начинает подниматься вверх.
– И правда.
Пожав плечами, Гектор снимает вторую перчатку и отдает обе перчатки Нестору. Тот, надевая их, бормочет: «Наверняка заново придется настраивать». Застегнув перчатки, он делает несколько пробных движений, выстраивая вокруг нас стены различной высоты, и я понимаю, что манера дирижировать – это, пожалуй, самое заметное различие между близнецами. Нестор управляет рендером спокойно, его немногочисленные движения очень осторожные, плавные, будто бы он двигается под водой. В том, что касается дирижирования, близнецов точно не спутать.
Пол под ногами вновь начинает движение.
– Вместе? – спрашивает Гектор, и его братья кивают.
И происходит то, что опровергает мой вывод: они начинают двигаться совершенно одинаково, настолько синхронно, что кажется, будто один разум управляет тремя телами. Подвластный их движениям, Зал начинает меняться, и я вижу, как формируются шесть одинаковых коридоров, но затем все начинает мутнеть.
Поправив визор, я закрываю глаза, чтобы спокойнее пережить погружение в рендер.
Забор, изгородь, еще забор, прыжок через ров… Светящимся пунктиром проложен маршрут, от которого нельзя отклоняться. Полоса препятствий сразу же пришлась мне по душе, и даже не потому, что здесь мы все оказывались в одинаковых условиях – тренировки в Большом зале не входят в программу рекрутской подготовки, для остальных курсантов они тоже были в новинку. Наверное, в первую очередь эти занятия мне понравились тем, что нужно было бегать. Полоса препятствий помогла отряду окончательно поверить в меня, принять меня – другие курсанты увидели, что я ничуть не уступаю им в выносливости. Спасибо тебе, Просвет, за это.
