— Все равно, милая девушка, — Ландус поднял пухлый пальчик. — То бы я свой камень привез. Кстати, о каком камне речь?
Девушки переглянулись прежде, чем Тиса ответила.
— Каховик.
— Ух! — улыбнулся снисходительно Ландус и заговорил, словно объясняя наивным гимназисткам. — А вам известно девушки, сколько стоит этот камень?
— Да, — кивнула Войнова. — Четыреста рублей.
— Э, нет, — покачал головой Ландус. — Четыреста, — это когда было-то. Шестьсот. И только из уважения к вам, Тиса Лазаровна. Каховику уж давно семьсот красная цена на рынке.
— Шестьсот! — ахнула Ганна и взглянула огорченно на Тису. — Так дорого.
— Пятьсот, — сказала Тиса.
Ландус покачал головой:
— Что ж я в убыток себе должен везти ваш камень? Пятьсот восемьдесят.
— Пятьсот пятьдесят.
— Только из уважения к вам, девушки, — улыбнулся Ландус. — Только аванс в полцены вперед. Деньги-то у вас есть, красавицы?
Тиса разгладила юбку:
— Деньги будут после Горки.
— Очень хорошо, — улыбнулся Ландус, сложив ладони вместе. — Приятно иметь дело с такими милыми заказчицами. Все для вас, как говорится. Все для вас.
Заключив предварительное соглашение, девушки прошли к выходу. Не успела Тиса ухватить фигурную ручку двери, как звякнул колокольчик, и в лавку, пригнув голову, шагнул вэйн. Войнова отступила в сторону, отметив, что уже видела на наместном этот лазоревый костюм. Заметив девушек, после некоторой заминки, колдун снял цилиндр и поклонился.
— Добрый вечер, Тиса Лазаровна и…
— Ганна Харитоновна, — подсказала Ганна, невольно рассматривая вблизи синий чуб наместного.
— Рад видеть вас в добром здравии, — вэйн еще раз поклонился, пряча глаза. Идеально правильной формы пальцы Филиппа смяли полу шляпы.
Право, как нашкодивший ребенок, — подумала Тиса.
— Взаимно, — сдержанно произнесла она. Сейчас, Филипп не вызывал в ней никаких чувств, кроме разве что толики жалости.
— А-а! — послышался восторженный вскрик хозяина аптеки. Ландус Зовальский вылетел из-за прилавка со скоростью безумного зайца. Улыбка аптекаря расширилась до небывалых пределов. Казалось, ей мало места на лице, и она постепенно стирала маленькие глазки, превращая их в щелки. — Дражайший любезнейший сударь мой, господин, Филипп Дронович! Как я рад! — Ландус поклонился, чуть не вспахав носом половицы. — Какая честь для меня, что вы своей чудеснейшей волшебной ножкой освятили мою скромную лавочку!
Тиса возвела глаза в потолок, что не укрылось от взгляда вэйна.
— Должно быть, вы за пилюлями для матушки? — активно затряс подбородком Ландус. — Ну, зачем же так напрягаться такому достославному мужу, как вы? Я бы сам с удовольствием доставил их прямо к вам домой.
— Я просто проходил мимо и… матушка просит микстуру от мигрени…
— Вы простите нас, Филипп Дронович, — поторопилась вставить слово Тиса. — Мы, пожалуй, пойдем.
Вэйн бросил расстроенный взгляд на удаляющихся девушек, прежде чем снова повернуться к аптекарю. Тиса рада была вырваться на воздух.
— Какой он все же странный, этот погодник, — в который раз обернулась на аптеку Ганна. — Но ничего не скажешь, хорош собой. Не зря наши девки на нем сворой виснут. Но этот Ландус! Только подумать. Пятьсот пятьдесят! — возмущенно сказала Ганна. — Да, этот тип просто жулик. Но Тиса. Даже если, положим, ты выиграешь корзину, у нас же все равно не хватит денег, — озабоченно прошептала она.
— У меня есть кой-какие сбережения, — успокоила подругу Тиса.
— Отчаянная ты все же, — сказала Ганна, прежде чем попрощаться.
Зонтик девясила упрямился, и Тиса сильней надавила на нож. Лезвие клацнуло по разделочной доске. Еще один день без шкалуша. Как бы Тиса себя не настраивала, мысли о юноше просачивались сквозь сети ее здравомыслия. Вопреки тайным ожиданиям, Трихон не искал ее. Где он сейчас и что делает, она не знала. Тиса проводила дни в лечебном корпусе, выпрашивая у Агапа для себя хоть какую-нибудь работу. Она рассказала лекарю о своем новом плане достать каховик.
На ее слова Агап покачал головой.
— Ты рискуешь, Тиса.
— Знаю. Но у меня предчувствие, что в этот раз срежу корзину. Я уже договорилась с Ландусом, — сказала Тиса, кроша ножом очередное соцветие сухого девясила. — Думаешь, он сдержит слово?
Агап прошелся ладонью по бороде:
— Сдержит-то, сдержит, только в три дорога возьмет.
— Да уж, он заломил цену. Но больше мне не к кому обратиться.
Агап заозирался:
— А куда Рич подевался-то? Рич! — позвал старик. — Иди, пей отвар, пока горячий!
Из коридора донесся стук костыля по половым доскам. Ребенок пригубил чашку.
— Горький, — сморщил нос мальчишка, однако выпил до дна. — Это девясил, да?
— Смышленый малец растет, — Фомич забрал у ребенка пустую кружку. Вытряс из нее заварку в мусорное ведро, и поставил кружку в мойку.
Тиса вспомнила о покупке. Выложив ботинки из сумки, она подала их Ричу:
— На, держи. Надеюсь, будут в пору.
— Тапки! — воскликнул мальчишка, блестя глазами. — Мне?
Тиса кивнула, а старик взглянул с одобрением:
— Вовремя, дочка. Скоро дожди заладят. Урожай-то сробили. Я слыхал, вэйн после горки перестанет погоду смотреть.
