— Да кому они нужны? — отмахнулся шкалуш. — Готов поспорить, они больше в жизни стреломет в руки не возьмут.
Кошкины и лекарь с Ричем ждали их в коляске. Трихон остался стоять у ворот парка, под сенью ночи, пока Тиса и Ганна расспрашивали лекаря. Однако Тиса знала, что парень внимательно слушает, о чем говорит Агап. Старик сначала опешил от новости, и не мог вспомнить, кто подходил к нему за вечер. Но потом выяснилось, что во время поединка, вокруг старика и Рича вился потешник из табора кочевников.
— Он был в пестром балахоне. Губы и щеки, что у матрешки, крашеные, — сказал Агап.
— Точно, — воскликнула Ганна. — Вор!
— Если так, то время потеряно, — огорченно вздохнула Тиса.
— А если сообщить капитану Лазару? — предложила Ганна.
Тиса покачала головой:
— Кочевники уже наверняка подъезжают к границе. Сегодня праздник, уверена, таможенники их пропустят без тщательного досмотра.
Ганна сникла. Тиса погладила подругу по плечу.
— Не расстраивайся. Ничего, я что-нибудь придумаю, — сказала Тиса. — Иди домой. Симон и дети ждут тебя. Сегодня был нелегкий день.
Марика тем временем уже уселась в коляску, ни слова не сказав о нападении в аллее родителям. Видимо не хотела навлекать на себя строгие ограничения на прогулки.
— Тиса, девочка, садись, — сказала Настасья Ефимовна.
— Рич, давай подвинемся, дадим девушке присесть, — прокряхтел Агап.
Тиса застыла у коляски, не решаясь ступить на подножку.
— Ну, давай же, залезай, — подстегнула Ганна.
— Извините меня, Настасья Ефимовна, — Тиса шагнула назад. — Но я так не люблю колясочную тряску. Просто ужасно. Я лучше пешком.
— Но я обещала твоему батюшке, что доставлю тебя домой, — нахмурилась женщина.
— Тиса, что ты делаешь? Не дури, — зашипела Ганна на ухо подруги.
— О, не волнуйтесь, — махнула рукой Тиса, не обращая внимание на слова Ганны. — Отец давно предоставляет мне свободу действий.
— Тебя проводят? — спросил Агап Фомич и сощурил глаза на фигуру шкалуша у дверей парка.
— Да, Трихон доведет меня в целости и сохранности, не беспокойтесь.
— Ну, хорошо. Я же не могу тебя заставить, — неуверенно сказала женщина. — Только будь осторожна, чтобы мне не пришлось отвечать перед капитаном. Поехали, Михей.
Возница подстегнул застоявшегося мерина-тяжеловоза, коляска тронулась. И вскоре растворилась в темноте.
— Тиса, что ты делаешь? — сварливо зашипела Ганна.
— Я просто хочу поговорить с ним, — заверила Тиса подругу.
— Сейчас? А нельзя было это сделать завтра?
— Не хочу тянуть.
— И как я должна тебя отпустить? С ним может быть опасно.
Тиса улыбнулась:
— Поверь мне, Ганна. Опасно не с ним, а без него.
— Ты все же сумасшедшая.
— Наверно, — пожала плечами Тиса.
Ганна только руки развела, с видом: что с этой блаженной поделаешь?
— Ну ладно, — подумав немного, сказала подруга и, наклонившись к уху Тисы, горячо зашептала. — Скажи ему, что между вами ничего не может быть. Я очень надеюсь на твой здравый рассудок!
Лекция молодой учительницы словесности продлилась еще полминуты. Затем подруги расстались. Тиса помахала Лисовым рукой, прежде чем те отправились по дороге домой, и обернулась. Шкалуш покинул ворота парка и уже ждал ее посреди ночной дороги. Все же ночь придумала Вэя, подумала Войнова, глядя на стройное тело юноши, твердые сильные плечи, мужественное лицо.
— Я думал, вам не нужны провожатые? — слабо улыбнулся шкалуш, когда она приблизилась. За ироничной улыбкой и легкостью фразы скрывалось напряжение. Цепкий взгляд, ловил каждое движение девушки.
— Нужны, — сказала Тиса, сложив руки за спиной. — Вернее нужен. Один.
Шкалуш кивнул. И они двинулись по дороге, вдоль плетня, ограждающего парк. Впрочем, он вскоре закончился, и по сторонам дороги потянулись домики. В некоторых окнах и дворах дрожал свет, и слышались веселые голоса. Люди не спали, продолжая радоваться празднику.
— Я сожалею, что деньги пропали, — прервал тишину Трихон.
Тиса вздохнула:
— Я поступила не осмотрительно. Нужно было отдать корзину отцу, чтобы он отвез ее домой. Но я не хотела просить.
— Что же вы будете делать?
— У меня есть одна задумка, — Тиса подняла взгляд к звездам.
— Вы никогда не сдаетесь? — спросил шкалуш с улыбкой на губах.
— Не в этот раз, — Тиса улыбнулась в ответ.
— Можете на меня рассчитывать.
— Я знаю, — девушка кивнула. — Уверена, что Ганна не одобрит мою новую затею.
— Как и дружбу со мной, — серые глаза блеснули.
Тиса послала извиняющуюся улыбку. Захотелось оправдаться.
— Ганна меня слишком опекает.
— За это она мне и нравится.
— Ганна, тебе? — удивилась девушка.
— Она любит вас как родную сестру. Это видно невооруженным глазом. Мне спокойней, когда я знаю, что у вас есть такая подруга.
Тиса грустно улыбнулась. Слышал бы он мнение Ганны о себе.
— Ганна желает мне лучшего. Но ее «лучшее» не всегда является таковым для меня.
Улица с домиками осталась позади. И у перекрестка, желая срезать путь, они сошли на широкую тропу, ведущую к роще.
Слова девушки ввергли Трихона в глубокую задумчивость. Шагая в тишине, Тиса время от времени поглядывала на профиль шкалуша.
