Потерянные слова полностью

Из парка через дорогу донеслись восторженные возгласы, и Мег очнулась от грез. Удары биты по мячу, стук перекладины, упавшей с калитки, и громкие аплодисменты — знакомые звуки напоминали Мег, что наступило субботнее утро и за окном — зной аделаидского лета, а не промозглая сырость, в которой родились эти люди и слова. Мег подошла к окну и посмотрела на поле, где играли в крикет. Самая обычная суббота не казалась обычной.

Из парка снова донесся восторженный возглас, но Мег отвернулась от окна и подошла к книжному шкафу. В нем хранились все двенадцать томов «Оксфордского словаря английского языка». Тома стояли на нижней полке, чтобы можно было легко дотянуться до них, хотя, когда Мег была маленькой, она едва могла удержать их в руках. Родители всю жизнь собирали тома, а последний прибыл неделю назад.

Он стоял в самом конце полки. Мег взяла том в руки и открыла первую страницу. Год издания — 1928-й.

Несколько месяцев назад его еще не было на свете, зато была Эсме.

Мег шагнула к другому концу полки и пальцем обвела золотые буквы: том I, A — B. Корешок заломился от частого использования, а края обложки истрепались. На этот раз Мег с осторожностью взяла том в руки и удивилась его тяжести. Девушка присела в кресло матери и открыла Словарь на титульном листе.

Первый том вышел сорок лет назад. Эсме в ту пору было шесть.

Мег подняла с пола листок со словом «взбивать» и прочитала цитату к нему. «Взбивайте, пока сахар не растворится и тесто не станет светлым». Перелистав словарный том, Мег нашла нужный глагол. Перекрестная ссылка вела от слова «взбивать» к слову «бить», у которого было пятьдесят девять значений на десять столбцов. Большая часть из них упоминала насилие. Мег провела пальцем по столбцам, пока не нашла определение, соответствующее тому, что было написано на листочке. Словарь приводил четыре примера о взбивании яиц, но примера с листка не было.

Мег положила первый том на пол рядом с сундуком и, открыв коробку из-под обуви, просмотрела листочки.

Почерк Эсме уже казался знакомым. Мег снова взяла первый том Словаря и открыла соответствующую страницу. Слова lie-child в нем не было. Тогда Мег поискала слово бастард.

Мег захлопнула том и поднялась с пола. Ее ноги дрожали. Девушка вдруг почувствовала себя уязвимой и незнакомой самой себе. Без сил опустившись в кресло, она начала всхлипывать. Слово бастард занимало пять столбцов, но ни один из примеров не раскрывал того, что оно значило для нее.

Мег скучала по матери, скучала по ее словам и движениям. Она бы, вне сомнений, помогла ей разобраться в хаосе, который сейчас царил у нее в комнате. Уткнувшись в обивку кресла, Мег вдохнула аромат материнских волос — знакомый запах мыла «Пирс», которым всегда пользовалась Сара. Мег тоже им мыла волосы. Это и значит быть хорошей дочерью? Пахнуть как мать. Мыть голову тем же мылом. Или это значит увлекаться одним и тем же, радоваться тому же и огорчаться от того же самого? В отличие от матери, Мег никогда не хотелось копаться в земле и сажать цветы. Ей хотелось, чтобы ее слушали, не снисходительно, а с вниманием, уважением и любопытством.

Что значил этот беспорядок на полу? Любопытство? Досаду и разочарование? Попытку понять и принять? Это тоже значит «быть дочерью»?

Когда Филип постучал в дверь, Мег уже не плакала. Ее боль перерождалась во что-то новое, но принесет ли оно облегчение, Мег не знала.

— Мег, дорогая. — Сама деликатность, как и накануне вечером, Филип вошел в комнату, словно орнитолог, боящийся спугнуть вьюрка.

Мег не отозвалась: что-то неприятное снова и снова мешало ей принять важное решение.

— Принести тебе завтрак? — спросил Филип.

— Пап, если можно, принеси мне лучше бумагу.

— Писчую?

— Да, документную. Голубоватую из маминого стола. — Мег пытливо вгляделась в отцовское лицо, но признаков возражения не обнаружила.