— Я знаю, поэтому решила пойти по другому пути. Хочу увидеть базар Хайдарабада, где торговали алмазами Голконды. Я так много читала о знаменитых европейских торговцах бриллиантами, которые путешествовали по азиатским и персидским торговым путям. Джейн хочет, чтобы я — я и Маркус — добрались до истоков… Так что я хочу прочувствовать эти места. Попытаться пройти этот путь от продажи камня до создания кольца — от Индии до Лондона. Также рассчитываю побывать на Шри-Ланке. Недалеко от Ратнапуры, где, по словам Маркуса, у него есть знакомые, и он меня с ними сведет. Хочу посмотреть, как сейчас добывают драгоценные камни. Саанви говорила сегодня, что некоторые камни в чипсайдском кладе, возможно, из этого региона.
— Звучит занимательно. Совсем другой ракурс… жду с нетерпением, что из этого получится! — сказала Люсия, глядя на серьги Кейт. — Кстати, дивные сапфиры.
— Спасибо. Они принадлежали моей прабабушке.
— Могу поспорить, за ними кроется какая-нибудь красивая история. Судя по васильковому цвету… Я бы сказала — Шри-Ланка, так?
— Возможно, — ответила Кейт, почувствовав, как кровь ударила ей в лицо.
Она осознавала, как нелепо это прозвучало — всю свою сознательную жизнь она летает по всему миру, изучая редчайшие образцы ювелирного искусства, охотится за необычными историями, связанными с драгоценностями, и при этом ничего не знает о камушках в собственных ушах. Сапфиры напомнили ей, как же мало она знает историю своей прабабушки Эсси.
— Я действительно не знаю, — смущенно проронила она.
— Как, совсем ничего?
— Мой прадедушка, Нейл Кирби, был владельцем судоходной компании в Бостоне. Это его подарок Эсси на пятидесятилетнюю годовщину их свадьбы.
Знал ли американский моряк, что древние греки считали сапфир символом честности и преданности?
— Вскоре после этого события он умер во сне, так что никто не знает, откуда на самом деле взялись эти сапфиры. Но я полагаю, что вы правы, они были куплены за гроши на Шри-Ланке.
— Да, вполне вероятно, — сказала Люсия, сделав глоток шампанского.
— Нейл называл Эсси — Мо сторин.
— По-ирландски это «Мое сокровище» или «Моя любовь», — перевела Люсия. — Вот вам и прекрасная история для этих сережек.
Люсия повернулась и окинула взглядом веселящуюся толпу.
— Сегодня у нас тут полный зал разных историй, не так ли? Посмотрите на всех этих людей, спотыкающихся друг о друга, в надежде прикоснуться к изделиям Софии. Могу поспорить, они хотели бы прикоснуться и к изображениям на стене. — и Люсия указала на группу гостей, которые, открыв рты, глазели на изображение глазуревого колье с позолотой, сверкающего на стене.
— Я хочу сказать, что испытывать вожделение к бесценным украшениям — это одно, но ведь каждая из этих антикварных вещиц предназначалась для конкретного человека и была создана другим конкретным человеком. И у каждой такой вещи своя особенная история.
Кейт, соглашаясь, кивнула. Пожалуй, именно поэтому она была так заинтригована этим кольцом с крохотным алмазом.
— Вот такие персональные творения и становятся фамильными реликвиями, — продолжала Люсия. — Например, твои сапфиры.
У Кейт сдавило горло, когда она вспомнила открытый заливистый смех и непокорные локоны своей прабабушки Эсси. Похожие кудри покрывали крохотную головку Ноя.
— Когда люди просто проходят рядом с такими вещами, — голос Люсии теперь звучал тише и нежнее, и Кейт пришлось напрячь весь свой слух, чтобы расслышать ее сквозь громкую музыку, — иногда этого бывает достаточно, чтобы проникнуться некой изысканностью, чем-то таким прекрасным, что дарит нам надежду. Надежду на то, что люди могут быть красивыми, заботливыми и добрыми. — Люсия взяла Кейт за руку. — Знаешь, Китс был прав, когда сказал: «красота есть истина, а истина прекрасна, вот и все».
Красота есть истина, а истина прекрасна… Эти слова напомнили Кейт о другой вечеринке, в другом месте и в иное время.
Теперь, конечно же, уже слишком поздно. В прошлом можно копаться, но изменить его — никогда.
Кейт и не подозревала, что в день своего восемнадцатилетия она увидит Эсси в последний раз.
— Вот ты где! — усмехнулась она, когда заглянула в кабинет и увидела прабабушку, стоящую перед купчей на пароход «Эстер Роуз». — Вечеринка началась без тебя. Гости в оранжерее восхищаются крокембушем. Я принесла тебе шампанское, — Кейт протянула хрустальный фужер.
— Спасибо, моя дорогая. С днем рождения!
Они чокнулись.
— Что это? — спросила Кейт, заглядывая в открытый ящик письменного стола.
— О, да это просто всякие вырезки и фотографии из Англии, которые меня заинтересовали. Я больше никогда не бывала в Лондоне. И я очень сожалею об этом — но эта дверь для меня навсегда закрыта, — ответила Эсси с печальной улыбкой. — И все же я любопытствую, что же происходит на моей родине.
Эсси что-то достала из ящика и тут же закрыла его.
— Вот это тебе, — протянула она Кейт маленькую деревянную шкатулочку. — Считай, что это твой подарок на день рождения… ну, или на совершеннолетие, как сама захочешь.
