Эсси приостановилась развешивать белье над плитой и ослабила на спине завязки фартука. Приложив влажную и прохладную наволочку к лицу, она присела на кухонный стол. У нее кружилась голова, и она чувствовала такую усталость, чего раньше с ней не случалось. На плите оставался еще целый котел с замоченным бельем, но перед тем, как его следовало развесить, у Эсси оставалось несколько свободных минут, чтобы белье до конца отмокло, и это ее очень радовало. Герти читала в комнате наверху, мама спала в гостиной, а Фредди… Да кто ж знал, когда Фредди вообще бывает дома. Эсси склонилась, чтобы расшнуровать ботинок, и почувствовала резкий прилив крови к голове. Она выпрямилась и, глядя на развешанное белье, сделала нехитрые подсчеты в голове.
Два месяца.
Прошло уже два месяца, когда у нее последний раз шла кровь.
Первым ее желанием было броситься к матери и зарыться лицом у нее в коленях. Но она знала, что ни одно слово утешения не слетит с языка матери. Ее руки не коснутся головы дочери, чтобы успокоить ее. Будут только осмеяние и упреки. Мать вышвырнет ее вон, как только узнает, что старшая дочь ждет ребенка, — разве она не твердила ей об этом тысячу раз?
Эсси ощупала свой живот. Ей показалось, что она почувствовала вибрации внутри себя. Естественно, это у нее от волнения трепетало сердце, а в голове теснились мысли об Эдварде. Она вспоминала его сильные руки, синий коридор в квартире в Мейфэре, прогулки в Гайд-парке.
Она ничего не знала о нем с тех пор, как он отплыл в Бостон. Да она и не рассчитывала. Но если Эдвард говорил правду, что было не всегда, то он должен был вернуться в Лондон со дня на день.
На цыпочках она прокралась в мамину комнату и стащила из папиного комода лист бумаги. Проходя мимо матери, развалившейся и храпящей в своем кресле, на обратном пути Эсси взглянула на ее серое лицо и вдруг замерла. От страха у нее задрожали ноги. А что, если это и ее будущее?
