Здесь тоже неспокойно. Но у насздесь есть крыша над головой, дом и все, что нужно. Ждем вас, может вам удастся освободиться от того ужаса, что происходит у вас. Когда я впервые встретилась с Мамия, и он узнал, кто я, то сказал, что знает тебя, но не сказал откуда. Может быть, и ты как-нибудь сможешь подать нам весточку о себе. Город Полтава, улица Пушкина № 9.
Целую тебя крепко! Дети посылают тебе привет и поцелуи и просят передать наилучшие пожелания Сандро. Твоя Вера!»
23.11.1918 год.
Письмо было написано почти год назад. Столько времени не могли передать. А может быть, специально не делали этого? С каким умыслом? И чьими руками сделано это сейчас? Кто у них здесь? Какая у них была цель, что именно сейчас передают мне это письмо? Меня мучили уйма вопросов. По почерку было видно, что письмо было написано в спокойной обстановке, без принуждения, я не видел следов постороннего воздействия на жену. Что означала эта последняя фраза: «Может быть, и ты как-нибудь сможешь подать нам весточку о себе»? Через кого? Нет, тут что-то не так. Я долго ломал себе голову.
Мамия, действительно, знал меня понаслышке. Зато я знал его близко, хотя сам он не подозревал об этом. Я знал о нем с того периода, когда в 1905 году ему удалось ускользнуть от нас в Батуми, тогда мы взяли много эсеров и социал-демократов. Одно время он был в контакте с Музой, потом потерялся. Молодец. Что я могу сказать кроме благодарности, коли он спас мою семью? Когда я нашел Сандро после побега из «Крестов», то это только благодаря тому, что я знал, где у них с «Ханом» было укрытие. Поэтому было легко определить, куда они направились бы после побега. Какая у меня странная жизнь! Что бы не происходило вокруг меня или моей семьи, все связано или с Музой, или с Сандро. Видно, Мамия стал большим человеком у большевиков, если уж у него свой вагон. И в скольких «эксах» он принимал участие, тоже не сосчитать. «Хан» был в Петрограде и в ночь октябрьского переворота, на той конспиративной квартире, куда привели нас. Это тоже не было случайностью. Ведь у него большая группа бандитов, неужели и они каким-нибудь образом были включены в дело переворота? Нельзя исключать и этого.
Я еще раз проверил конверт, не вскрывал ли его кто-нибудь, но следов вскрытия я не нашел. Потом я подумал и о том, не прочитал ли его кто-нибудь. Если это так, то он обязательно дождался бы моей реакции, как я буду действовать. Неужели проверяют?! Наконец я выяснил, как это письмо попало ко мне, но это не прояснило дело. Кто-то незаметно положил письмо на стол сотрудника моего отдела, а он принес его ко мне в кабинет. Нельзя было сильно углубляться в это дело, чтобы не вызвать каких-либо подозрений. Я его попросил лишь выяснить, кто в тот день принес почту, и составить список тех, кто входил в тот день в эту комнату до того, как он обнаружил это письмо на своем столе.
Ох, как мне нужен был Сандро, чтобы он увидел это письмо. Какая-то теплая дрожь пробежала по моему телу, и я почему-то подумал, что он жив и в эту минуту думает обо мне. Мною овладело странное, обнадеживающее чувство, которое подсказывало мне – жди!
Несмотря на свой возраст, Серафим был красивым мужчинойс белоснежными бородой и волосами. Увидев его, человек обязательно подумал бы о каком-нибудь библейском святом. Мне всеказалось в нем странным: образ жизни, необычная речь и поведение, несвойственная его возрасту ловкость. Но самым страннымбыли его уникальные способности, которые он передал и своимдочерям. Я все время думал: были ли эти способности даны емуот природы, или он научился всему этому сам? Видимо, пока он играл с медведицей, мои мысли, против моейволи были направлены на него, и они потревожили его. Он услышал их, именно услышал, так как он не то что понимал, а именнослышал мои мысли слово в слово. Он встал и попросил зайтик нему. До того я не бывал в его доме. Это была точно такая жеизба, как и у Алены. Там стояла такая же кушетка, стол, и печь, только на стенах висели книжные полки, на которых лежало множество древних фолиантов. На столе и полках стояло несколькостеклянных керосиновых ламп. Все это придавало избе совершенно иной вид, что очень удивило меня. Когда я связал его внешность с этими книгами, то Серафим предстал передо мной совершенно другим человеком. Почему-то мне не давала покоя мысльо том, что Серафим был не просто странным лесным человеком, а древним ученым, который по какой-то причине ушел по дальшеот властей, и цивилизованной жизни. Мне и без того нравилсяэтот старик, я был очень благодарен ему за то, что он подарил мнежизнь, но сейчас у меня появилось к нему особое почтение и глубокое уважение. Я еще раз осмотрел все вокруг и встретился с егоулыбкой. Наверное, эта улыбка была вызвана моими мыслямии реакцией.
– Все приходит с учебой, но еще более дорогим является, есличеловек вспомнит, что ему даровано Богом. Если ты останешьсяздесь, то я помогу тебе, и ты многому научишься и вспомнишь.
