Женщина с криком выбежала из спальни. «Бегите скорей! Спасайтесь, а то не успеете! Эта свинья заслуживает и большего, а твоему другу уже ничем не поможешь.» Она взяла ружье Евсея и дала его мне в руки: «Брось свое ружье, я скажу, что он был один.» Лишь тогда я пришел в себя и понял, что она предлагала мне. Она оказалась умной женщиной, вмиг рассчитала все. Оказывается в соседнем доме жил полицейский, вот он и выскочил из дома с оружием. «Давайте, быстрей, бегите, если будет трудно, найдите меня.» Сказала она, и толкнула меня рукой. Удивительная она была женщина. Мы с Петро прыгнули в соседний двор, оттуда в другой и побежали в ту сторону, где нас ждал наш друг и лошади.
Петро был другом детства Евсея, они были из одной деревни еще до того, как их переселили. Я отдал им их деньги, а сам пошел в свою деревню, и передал деньги моему приемному отцу. Я рассказал ему о том, что произошло. Сказал я и то, что этот чиновник все равно написал требование о нашем переселении. Он сказал: «Мы погибли, но это для нас не впервой, а вот тебе надо спасаться.»
Из трех деревень они переселили на восток около трехсот семей. И опять никто не знал, где их окончательно поселят их. Два десятка удалых молодцов заковали в цепи, и как стадо овец погнали отдельно.
Петро с тремя ребятами, которым удалось спастись от солдат, присоединились ко мне. С того дня мы натворили много бед. Сначала мы освободили закованных в цепи мужчин из нашей общины. Мы напали на них у реки Бия, убили четверых солдат, еще двое убежали. Из этих двадцати, лишь пятеро согласились стать членами моего отряда, остальные не двинулись с места. Я никак не смог убедить их, что лучше быть свободными.
– Нет, – сказали они, – что нам отпущено Богом и судьбой, то и должно быть.
– Но сейчас Бог определил вам свободу, – старался я убедить их.
– Нет, это было твое решение, – был их ответ. Что я мог поделать? У меня не было таких знаний и опыта, чтобы переубедитьих. Получалось так, что их отправка на каторгу по капризу чиновников и полицейских была волей Божьей, а то, что я освободилих, дал им возможность свободной жизни и достойной смерти, – это было только моим решением. Все, что я мог, я сделал. Мы оставили их и ушли. Мы убили всех чиновников и полицейских, которые встретились нам по пути. Нашли мы и того священника, который срезал крест с нашей церкви, и тоже убили его. Мы нежалели никого, и не собирались что-то делать. «У всего есть свойпредел, и вот этот предел настал,» – говорил я.
Началась охота на нас. Регулярные военные части искали наспо лесам. У меня оказались способности к партизанской войнеи маневрированию. С нами ничего не могли сделать, я не потерялни одного человека. Я решил повести отряд на восток, чтобы быть рядом с караваном нашей общины, и знать где они поселятся, чтобы не потерять их.
