Да-а, это было совсем не похоже на осторожную Иласэ.
Дарен внимательно рассматривал ее, анализируя слова, и заметил, с какой нежностью она баюкает в ладонях клинок. Как ласково ее пальцы поглаживают кожаное навершие.
Вот оно что. Дарен прекрасно помнил это чувство. Девушке не хотелось расставаться с кинжалом.
— Как ты думаешь, почему он не убил меня в первый раз?
— Понятия не имею. — Иласэ пожала плечами, потом добавила: — Смотри, он поменял форму!
Дарен растерянно смотрел на изогнутое лезвие: Лучи, насколько он помнил, способностями метаморфов не обладали.
— Ты сказала, что он может потерять магические свойства, — напомнил Дарен.
Иласэ вздохнула:
— Будем надеяться на лучшее. Если ему что-то понадобится, он попробует сказать нам об этом.
— Сказать?
— Разве ты не чувствовал? — она слегка нахмурилась, — это похоже, похоже на… я не знаю… на присутствие? Он как будто разговаривает, и в то же время — нет.
— Не представляю, о чем ты говоришь, — нахмурился Дарен.
— Нет? — она моргнула, — ну, ладно. Уже позднее утро. Пойдем, или тебе надо еще отдохнуть?
— Сегодня останемся здесь, — отрубил он и вскочил на ноги, направляясь в лес. Ему нужно было время, чтобы собраться с мыслями. Кроме того, Дарен только что придумал великолепный способ внушить ужас своей маленькой ствуре. Она забрала его кинжал, переиграла его, — и он знал, как ей отплатить.
Дарен вернулся через час, весело улыбаясь. При его приближении Иласэ напряглась, не зная, что ожидать в этот раз.
— Проголодалась? Несколько дней без мяса, верно? — и, улыбнувшись еще шире, он швырнул мертвого кролика ей на колени.
Иласэ словно подбросила невидимая пружина, — с диким криком она метнулась в сторону. Трупик глухо плюхнулся на землю.
— Тартис, еще раз так сделаешь — я заведу тебя в гнездо к диким пчелам!
— Какая неблагодарность, детка, — Дарен укоряюще поцокал языком — и это ко мне, героическому добытчику мяса! — он постарался выглядеть как можно более оскорбленным, потом резко посерьезнел:
— Кинжал у тебя. Я хочу мясо. Тебе придется его приготовить.
Выражение ужаса на ее лице пролилось целебным бальзамом на израненную гордость Темного.
— Я не буду этого делать, — заявила Иласэ твердо, отводя взгляд от жалобной мордочки мертвого животного, — мы просто обойдемся без мяса, пока ты не выздоровеешь и не заберешь кинжал.
— Но ведь я уже убил этого кролика, — Дарен прищурился, — забыла: мы можем умереть от голода!
— Но…, но…, - Дарен с восторгом следил за тем, как она бледнеет.
— Разве ты не должна заботится о моем здоровье, о том, чтобы я ел, как положено?
— Но…
Поддразнивающие нотки исчезли из его голоса:
— Делай это, или я позабочусь, что, кроме мяса, ничего съедобного не будет!
Иласэ стиснула кулаки:
— Как же я тебя ненавижу!
— Ай-яй-яй! Хорошие девочки не должны ненавидеть, — он ухмыльнулся, зная, что победил.
Наблюдать за действиями Иласэ по разделке маленького животного оказалось на редкость забавно. Судорожно сглатывая, она присела на колени рядом с трупиком и вытащила кинжал. Коснулась дрожащими пальцами коричневой шерстки, скривилась, из горла вырвался стон. Положив трупик на колени, высоко занесла нож.
Дарен весело заухал:
— Детка, кролик уже мертв, не надо приносить беднягу в священную жертву.
— Я знаю! Заткнись! — зло отозвалась Иласэ. Девушка издала еще один сдавленный горловой звук, говорящий о сильном отвращении, и сделала маленький надрез.
— Именно так, детка, как я тебе показывал.
Дальше пошло быстрее, хотя Иласэ все время кривилась, особенно когда липкая красная жидкость брызгала ей на лицо.
— А теперь самое интересное, — с энтузиазмом объявил Тартис, которому давно уже не было так весело, — потрошение! Но сперва отрежь ему голову!
Отвернувшись и стиснув зубы, Иласэ начала пилить.
— Помогите! Помогите! — пронзительно тонким, насколько смог, голосом, запищал Дарен, — Пожалуйста, не отрезай мне голову! Что плохого я тебе сделал?!!
— Прекрати, дурак! — завопила Иласэ, тяжело дыша, ее лицо приобрело приятный зеленоватый оттенок. Девушка несколько раз глубоко вздохнула, явно пытаясь взять себя в руки, и с решительным видом начала потрошить тушку. Увы, лезвие вошло слишком глубоко, наружу хлынуло содержимое внутренностей и темная жидкость.
В следующий момент кролик уже валялся на земле, а Иласэ летела к ближайшим кустам. Из-за их густой зелени до Дарена донеслись красноречивые звуки ее возмущенного желудка.
Тартис хохотал так, что на глазах выступили слезы, а бока, казалось, собирались разорваться. С трудом остановившись, он поднялся с камня, сидя на котором проводил руководство по разделке добычи, и подошел к трупику. Но стоило ему посмотреть на землю, и смех моментально умер.
— Не это ищешь? — Иласэ уже вышла из зарослей, бледная и злая, в руке крепко зажат серебряный кинжал.
Дарен был так уверен, что она его выронит!
— Ты вовсе не так умен, как считаешь! — прошипела девушка.
Она что, знала?
— Почему ты так пытаешься его вернуть? — холодно поинтересовалась Иласэ, направляясь мимо него к реке, — я же сказала, что ты еще недостаточно здоров. Или это клинок зовет тебя?
