Сглотнув пыль в горле и, едва не закашлявшись от этих ежовых песчинок, мужчина потянулся к свету.
- О, Робин!
Девушка, не выдерживая, зажала рот рукой. Отвести взгляда от истерзанного, но несломленного разбойника она не могла. Так и смотрела, как мужчина собрал остатки сил и поднялся на ноги. Прихрамывая, он подошел ближе и рухнул на колени, отчего их лица оказались в нескольких сантиметрах.
- Робин…
Рука принцессы скользнула между прутьями и прошлась по колючей щеке. Пальцы изучили глубокие черты, очертили напряженные скулы, стерли частицы грязи. Кровь невозможно было стереть – кажется, она выступила из всех пор и превратила лицо вора в багровую маску.
- Ты ранен, - ее губы даже не смогли шевельнуться, слова просто с воздухом вышли изо рта.
- Но не убит, - победоносная, кривая улыбка застыла на его губах. Как жаль, что к ним не прилагались лукавые огоньки, которые обычно зажигались в этих смелых глазах.
- Мы были там…. Видели, как ты дрался, - дрожал голос у Белоснежки. – Как герой! Ты настоящий герой, Робин. Ты ведь попытался поговорить с Региной… Жаль, что она не захотела тебе помочь…
- Нет, - его пальцы вцепились в запястье девушки, отчего она подалась назад. Глаза прищурились, рождая яростную лаву. – Он ее отравил. Это не Регина. Она хотела мне помочь, но Георг ее отравил.
- Отравил? – смогла только повторить Белоснежка. А через секунду в ее глазах вспыхнула радость, - но это все объясняет, Робин! Регина не Злая Королева! Она может тебе помочь, надо только ее спасти…
Мужчина медленно разжал свои тиски и прижался лбом к прутьям, которые дали немного прохлады его горячей, окровавленной коже. Когда он склонил голову, Белоснежка ахнула, заметив обнаженную рану.
- Робин! Тебя ударил стражник. Я видела… Я, - захлебываясь, принцесса стала рыться в складках своей жилеткы. Рука вынырнула с зажатым флаконом. – Тинкербелл передала тебе мазь. Она вылечит тебя.
- Зачем? – Робин провел распухшим языком по губам, которые застонали от режущего прикосновения. Спасения не было. – Меня, все равно, казнят.
- Казнят?
Разбойник отвернулся, прислонившись спиной к прутьям. В таком положении он смог закрыть глаза, попытался вызвать на помощь запах соблазнительного тела, зацепиться за него, связать с ягодным ароматом детских волос и найти в себе сил.
- Тебя не казнят. Слышишь? – резко оборвала его мысли Белоснежка.
- За нее не страшно умирать… Смерть на глазах королевы делает тебя королем…
Робин все же дождался. Пламенный поцелуй, отдающий ветром, листвой, бурной рекой, вырвался из океана и прижег напоследок приоткрытые губы.
Звук гудящего от вонзающихся в него гвоздей дерева мешал Королеве. Ниткой обвивал ее мысли о величии, медленно сдавливая и лишая их даже намека на трепыхание. Уже скоро женщина застыла посреди своей спальни и осознала, что забыла, о чем думала секунду назад.
Злясь на себя за слабость, Регина прошествовала на балкон и уставилась на площадь, на которую выходили ее покои в башне. Палящее солнце убивало в рабочих любое приличие и они, ругаясь, отхлебывали из кувшинов прокисшее вино. А после стучали молотками, били по пальцам и вновь заходились в отборной брани.
- Чернь…
Сердце начало наполняться склизким желанием перетереть эти опьяневшие сердечки в какой-нибудь ингредиент для зелья. Блуждающая злобная улыбка известила бы этих храбрецов о нависшей угрозе, но никто из них не поднимал голову, чтобы посмотреть, как ослепляющие лучи скользят по черному одеянию. Греть лучи не рисковали, только обрисовывали прекрасный силуэт.
А женщина невольно оценила уже почти готовый к казни помост. Лениво подумала о воре, который дождался своей участи. На секунду перед глазами всплыло его обнаженное бронзовое тело. Дыхание прервалось, но отравленная кровь тут же заставило все снова забыть.
Регина вновь отвлеклась на ругающихся мужчин.
- Пожалуй, пригодятся для навоза…
Усмехаясь от собственной шутки, Королева вернулась в прохладную спальню. Резко остановилась, увидев в нескольких шагах от себя девушку в зеленой одежде.
- Тинкербелл, - подсказало сознание. Улыбка стала зловещей.
- И тебе здравствуй, Регина, - настороженные глаза следили за каждым движением королевского тела.
- Не помню, чтобы я тебя приглашала…- слегка склонила голову Регина. Женщина будто силилась вспомнить что-то, но так и не смогла. К пугающей ухмылке добавились залегшие на лбу глубокие черты, дающие понять о кропотливой работе с памятью.
- Ты меня никогда не приглашаешь. Если мне надо, я сама приду.
- Да, я и забыла. Феи отличаются не только долей сопливого оптимизма… Они также не умеют вести себя в обществе.
- Уж кто бы говорил, - чуть не фыркнула Тинкербелл. – Ты тоже появляешься там, где тебя не звали. Вспомним-ка, свадьбу Белоснежки, - фея отметила судорогу на лице женщины и довольно усмехнулась. – Мне только учиться у тебя эффектному появлению.
- Что тебе надо, насекомое? – Регина, очнувшись, отступила к столику и потянулась, ощущая страшную жажду, к заветному кубку.
- Помоги спасти Робина Гуда!
