– Джейми, а ты не думал: как Питер вообще нашел этот остров?
Вопрос Сэлли вырвал меня из воспоминаний. Я пожал плечами:
– Я не спрашивал. Наверное, мне всегда казалось, что он нашел эту нору случайно, когда просто бродил по Другому Месту.
Я не стал говорить о своих опасениях, что дорога работает только благодаря Питеру. Я решил, что в другой раз проверю это сам, когда Питер куда-нибудь уйдет. Надо убедиться, что в Другое Место можно попасть, даже если Питера с тобой нет.
– Интересно, – сказала Сэл с задумчивым видом.
– Что тебе интересно? – спросил я.
– Мне интересно вот что: может он на самом деле не из Другого Места, – пояснила Сэлли. – Может, он с острова и отсюда отыскал путь в Другое Место.
– Как он может быть с острова? – возразил я. – Он что – вылез из земли, словно гриб? Где его родители?
Сэл покачала головой.
– Не знаю. Но он не такой, как остальные мальчишки. Он какой-то другой.
Я ничего на это не сказал. Питер и правда в чем-то был не такой: как он знал про остров разные вещи, как иногда казалось, что он и правда часть этого острова.
И он умел летать. Больше никто из нас летать не умел.
Я думал, что это потому, что он прожил здесь так долго – но, может, Сэл была права. Может, Питер так отмахивается от матерей потому, что у него матери никогда не было. Может, он однажды просто появился на острове – встал из травы таким, какой он сейчас: вечно одиннадцатилетний мальчишка.
Но нет. Это глупо. Даже Питер не мог появиться из ниоткуда. Он должен был где-то родиться.
По дороге обратно к дереву я заставил Сэл показывать мне все знаки, убеждаясь, что она знает, куда идти.
Она шумно вздохнула.
– Я же тебе говорила, Джейми, что я не дура. Не надо меня проверять.
– Я просто хочу убедиться, что ты не заблудишься, – сказал я. – Здесь очень легко заблудиться.
Если они с Чарли останутся вдвоем и заплутают в темноте, то легко могут оказаться у крокодильего пруда. Пусть Сэл и считает, что я глуплю, но ее ведь не было на острове, когда Питер рассказывал свою историю про крокодила и утенка.
Она не боится, что Чарли утащат под воду, схватив острыми-острыми зубами.
Однако она прошла мою проверку и отыскала дорогу к главной тропе без моих подсказок. Когда мы до нее добрались, она скрестила руки на груди и повернулась ко мне.
– Ну, доволен? – Тут она нахмурилась. – Ты выше? Мне казалось, что я с тобой почти одного роста.
– Ты молодец, – сказал я, не отвечая на ее вопрос, и обернулся, чтобы посмотреть в сторону туннеля. – Может, нам надо еще раз попробовать с этой стороны, чтобы наверняка…
– Больше не пойду. Придется тебе просто мне поверить, – заявила она нетерпеливо. – Джейми, ты мне не ответил. Ты стал выше?
Вот еще одно свойство, отличавшее Сэл от всех мальчишек. Ее ничем нельзя было отвлечь. Если она задавала тебе вопрос, а ты не отвечал, то она задавала тебе этот вопрос снова и снова, пока ты не ответишь.
– Да, – сказал я, надеясь, что этого хватит.
Сэл односложных ответов не принимала.
– Ты… – начала было она.
А потом сглотнула, и, когда продолжила, ее голос стал приглушенным, словно она испугалась, что сам остров услышит и расскажет Питеру.
– Ты растешь?
Ее слова словно повисли между нами в светящемся воздухе, и мошки пролетали между ними, даже не догадываясь, насколько опасным может быть этот вопрос.
– Я…
Она обрушилась на меня внезапно – та истина, которую я пытался не замечать. Я расту.
Я расту – и мне очень страшно.
Я отвернулся от Сэлли, подавившись ответом.
Она не дала мне просто отвернуться, не дала плакать в одиночестве от стыда, она не позволила себе уйти.
Она никогда не оставит меня одного.
Она обняла меня, а я спрятал лицо в ладонях и рыдал – потому что мне было страшно.
Я так долго беззаботно бегал в уверенности, что никогда не вырасту – что просто умру, если наткнусь на пиратскую саблю.
Поначалу такая смерть казалась еще одним приключением, когда все на острове было новым. Она была геройская и при этом почему-то ненастоящая: я упаду на землю, разрубленный пиратом, но потом Питер меня найдет и разбудит.
А потом много лет смерти других мальчишек, которых мы сюда приводили, меня не тревожили, потому что я знал: я-то всегда останусь. Питер обещал мне – и поэтому я буду жить вечно. Прошло очень много времени, пока я не перестал верить обещаниям Питера.
И вот теперь остров для меня выцветал, терял волшебство – и я постарею и когда-нибудь точно умру.
