– Конечно, нет! – возмутился я.
– Значит, дело во мне, или в Чарли, или еще в чем-то, – решила она.
Меня задело – сильно задело – то, что она вроде как все знает.
– Разве нельзя просто дать мне о тебе заботиться? – спросил я. – Если мы вместе, то это значит, что мы друг о друге заботимся.
– Да, и, значит, я тоже о тебе забочусь и не даю делать глупости.
– Не попадать под гнев Питера – это не глупость, – возразил я. – Ты его никогда не видела.
– Я видела его на арене для Битвы, – сказала она.
– Это не гнев.
Как она не понимает? В этом плане все было гораздо опаснее, чем она думает.
Если Питер нас поймает…
– Пожалуйста, – попросил я, – пожалуйста, не заставляй меня подвергать тебя, или Чарли, или Кивка, или Грача опасности только потому, что это противоречит твоим понятиям о честности. Можешь быть какой угодно честной и прямой, Сэл, но имей в виду, что Питер не будет. Это его остров. Он на все пойдет, чтобы оставить его именно таким, как ему хочется.
Наверное, на моем лице или в голосе было что-то такое, что наконец убедило ее: она неохотно кивнула.
– Ладно, – согласилась она. – Сделаем по-твоему.
– И пока не говори ничего остальным, – добавил я. – Пока не придет время уходить.
– Да, – сказала она – и вдруг вскинула руку, прикрывая глаза.
– Что такое? – спросил я.
– Что-то яркое, – ответила она, опуская руку и указывая мне за спину. – Как вспышка.
Я обернулся, высматривая то, что ее испугало, но ничего не заметил. Мне только показалось, что ветерок донес тихий перезвон.
– Где она была? – спросил я, испугавшись, что по лесу бродят пираты, разыскивая нас.
Вспышкой мог стать луч солнца, отразившийся от клинка, перезвон могли издавать на ходу пряжки.
Сэл мне указала, и мы внимательно осмотрели все вокруг, выискивая признаки пребывания пиратов: следы, сломанные ветки, запах рома, который летел за ними облаком.
Убедившись в том, что ничего тут нет, мы решили возвращаться.
– Наверное, это была птица, – предположил я.
– Разве птицы вспыхивают на солнце? – удивилась она.
– Уж поверь мне, – ответил я. – Здесь у некоторых птиц перья такие белые, что сияют. Ты еще не все на острове видела, Сэл. А я видел.
Мне показалось, что она хотела бы со мной поспорить, но нельзя было отрицать, что в этом вопросе я разбираюсь лучше, чем она. Единственный, кто знал остров лучше меня – это Питер.
Я вернулся в лагерь с легким сердцем и надеждой, каких у меня давно не было. Я даже улыбнулся Питеру, увидев его сидящим у костра с остальными троими. Питер принял эту ухмылку спокойно, а вот Кивок быстро перевел взгляд с Сэлли на меня и обратно, так что моя улыбка потухла. Я задумался о том, что именно он там увидел – и сколько смог понять.
Чарли сидел рядом с Питером, что очень меня удивило. Он держал в руке деревянную резную фигурку – и я узнал в ней то, что Питер стругал в тот день, когда я убил Многоглаза. Тот день казался далеким – целую жизнь назад.
Так много мальчишек назад: тогда они все еще были живы.
– Что это? – спросил я.
С горящими глазами Чарли продемонстрировал мне фигурку.
– Питер сделал мне игрушку! Смотри: он говорит, это маленькая фея, чтобы меня оберегать.
Он дал мне игрушку, и я ее рассмотрел. Фигурка изображала крошечную девочку с крылышками. Питеру как-то удалось добиться, чтобы крылья казались прозрачными и легкими, покрытыми кружевными узорами. Волосы у нее были длинные и локонами спускались ниже плеч, а одета она была в платьице из листьев. Ножки у нее были маленькие и босые, личико полно озорства и радости: оно тебя притягивало, звало.
Фигурка была чудесно вырезана – настолько хорошо, что, казалось, девочка вот-вот улетит у меня из руки.
– Фея, да? – спросил я, глядя на Питера.
– О, да, – подтвердил Питер. – Я все про фей знаю. Я познакомился с ними в садах в Другом Месте.
Я впервые про такое услышал. Про фей я знал только из историй, которые рассказывали другие мальчишки, попадавшие на остров – из историй про создания, которые исполняли желания или крали ребенка у родителей и оставляли вместо него подменыша.
– Когда это ты познакомился с феями? – спросил я.
– О, задолго до того, как встретился с тобой, Джейми, – ответил Питер.
Я всегда мог определить, когда он лжет. Он начинал отводить глаза – смотрел куда угодно, только не прямо на меня.
– Питер сказал, что если найдешь фею и загадаешь желание, она даст тебе все, что захочешь! – радостно сообщил Чарли. – Хотел бы я найти фею!
– И что бы ты загадал? – поинтересовался Питер.
Чарли потрогал хрупкие крылышки игрушечной феи.
– Я бы попросился летать, как они. Разве не чудесно парить в воздухе выше всех?
Питер ухмыльнулся – и улыбка у него была крокодилья.
– Да, – подтвердил он, – просто чудесно.
После этого Питер оставался в лагере восемь дней подряд. Я бы улизнул проверить туннель, но вот только он вдруг стал выказывать пугающий интерес к Чарли.
Куда бы Питер ни отправлялся и что бы ни делал, он вдруг стал требовать, чтобы Чарли был с ним. Чарли, может, и не радовался бы этому, если бы Питер не подлизался к нему, подарив игрушку. Теперь малыш был убежден, что Питеру он нравится больше всех.
