В сомненьях просветлись, Адам сказал: "- Небесный чистый Разум, ясный Дух! Ты в полной мере удовлетворил Меня, освободил от смутных дум И указал дорогу бытия Легчайшую, мне преподав урок Смиренья, научил не отравлять Тревожным суемудрием - услад Блаженной жизни, от которой Бог Заботы и волненья удалил, Им повелев не приближаться к нам, Доколе сами их не привлечем Мечтаньями пустыми и тщетой Излишних знаний. Суетная мысль, Неукрощенное воображенье К заносчивости склонны, и тогда Плутают в лабиринте, без конца, Пока их некто не остережет, И опыт жизненный не вразумит, Что мудрость вовсе не заключена В глубоком понимании вещей Туманных, отвлеченных и от нас Далеких, но в познании того, Что повседневно видим пред собой, Все остальное - суета сует, Дым, сумасбродство дерзкое; от них Невежество родится, темнота, Незрелость рассуждений о делах Наиближайших, важных и туман Блужданий безысходных. Низойдем С высот, в скромнейший пустимся полет И о предметах будем говорить Подручных. Может статься, обращусь К тебе с вопросами; на них ты дашь, Коль не сочтешь излишними, ответ С терпеньем,- я надеюсь,- добротой И снисхожденьем, свойственным тебе! О том, что до меня произошло, Поведал ты, и, в свой черед, внемли Рассказу моему; возможно, он Тебе безвестен. День еще велик. Ты видишь,- я хитрю, чтоб задержать Твое отбытье повестью моей, Что надо было бы нелепым счесть, Когда б рассказом я не полагал Ответы вызвать снова. Близ тебя, Сдается,- я на Небе, и слова Твои мне слаще пальмовых плодов, Когда мы жаждем, завершив труды, И алчем; сладостны они на вкус, Но приедаются. Твоя же речь Божественной питает благодатью, Не пресыщая душу никогда".
И с кротостью небесной Рафаил Ответил: "- Сладкогласья и твои Уста не лишены; красноречив И твой язык, о Праотец людей! Тебя Всевышний щедро одарил Духовно и телесно, ибо ты Прекрасное подобие Творца. Безмолвствуешь ли ты иль говоришь, Движенья и слова твои полны Благопристойности и красоты. На Небе - сослужителя земного В тебе мы видим и в твою судьбу Вникаем, ибо зрим, сколь Бог почтил Тебя, на Человеке утвердив Свою равновеликую любовь. Итак, рассказывай. Я в День Шестой Как раз отсутствовал; мне довелось Квадратный, целокупный легион Сопровождать в нелегкий, мрачный путь К вратам Геенны и (таков приказ) Охранные установить посты, Чтоб ни один лазутчик или враг Не выручился, чтоб творящий Бог, Помехой дерзновенной раздражен, Творенье с разрушеньем не смешал, Конечно, Божьей воле вопреки, Они бы не решились на побег, Но Бог послал нас как Владычный Царь Самодержавный, приучая нас Немедленно приказы выполнять. Мы запертыми страшные врата И крепко загражденными нашли, Услышали, еще издалека, За ними шум - не хоровой распев, Не развеселый пляс, но вопли мук И яростного бешенства рычанье. С великой радостью вернулись мы В Обитель Света, как приказ гласил, До вечера Субботнего. Но жду Твоих речей, дабы внимать с отрадой Не меньшею, чем ты моим внимал!"
Богоподобной Силе Пращур наш Ответил: "- Человеку мудрено Поведать о начале бытия Людского. Кто же помнит о своем Возникновенье? Но желая длить С тобой беседу, я рассказ начну. Сперва, как бы очнувшись ото сна Глубокого, простертым на траве И на цветах себя я осознал, В душистой, бальзамической росе, Что под влияньем солнечных лучей, Впивающих летучий, влажный пар, Просохла вскоре. Удивленный взор Возвел я, созерцая небосвод Обширный, а затем, как бы стремясь К нему, наитьем внутренним влеком, Встал на ноги и увидал вокруг Холмы, долины, сень тенистых рощ, Поляны солнечные и ручьев Рокочущих теченье; и везде Живые твари двигались, брели, Порхали; птицы пели средь ветвей. Природа улыбалась. Благовоньем И счастьем сердце полнилось мое. Потом себя исследовать я стал, За членом - член; то я бежал, то шел, И гибкие повиновались мне Все части тела. Кто же я таков, Откуда взялся? - этого не знал. Пытаюсь молвить - и заговорил; Всему, что пред глазами, мой язык Послушный нарекает имена. "- Ты, Солнце! - я вскричал.
