"- Коль на участке малом суждено Нам жить в осаде, в страхе пред Врагом Могучим, хитрым, не имея средств Отбиться в одиночку и дрожа В бессменном предвкушенье грозных бед, Возможно ль нас блаженными назвать? Но беды не предшествуют греху! Соблазном Враг позорит нашу честь, Но оскорбленье, нас не запятнав Бесчестьем, возвращается назад, Его лишь самого покрыв стыдом. Зачем Врага мы избегать должны И опасаться, если мы вдвойне Заслужим честь и, доказав тщету Его соблазнов, обретем покой Души, благоволение Небес Всевидящих? Что стоит наша верность, Любовь и доблесть, ежели они, Без посторонней помощи, в борьбе Не устоят? Ужели обвиним Творца премудрого: мол, даровал Нам счастье уязвимое - равно Мы вместе или врозь? Но если так, Блаженство шатко наше и Эдем Небезопасный - не Эдем для нас!"
Адам вскричал: "- О Женщина! Господь Порядок наилучший учредил Из всех возможных, и Его рука Вс? в мире совершенно создала, Ущербным не оставив ничего. Творения Господни лишены Изъяна: первым делом - Человек, И вс?, чье назначенье охранить Его блаженство от наружных сил. Опасность в нем самом, в душе людской, Но он же властен отвести беду. Без воли Человека - злу нельзя Его настичь, а волю эту Бог Свободно создал, но свободен тот, Кто разуму послушен; Всемогущий Содеял разум правым, повелев Стоять на страже, бодрствовать, дабы, Завороженный призраком добра, Он волю не увлек на ложный путь, Расположив к поступкам, что Творцом Неукоснительно запрещены. Не мнительность - умильная любовь Столь часто мне велит остерегать Тебя, а ты - остерегай меня. Мы стойки, но от истинной стези Способны уклоняться; разум наш, Поддавшись на приманку, Сатаной Подделанную, может впасть в обман, Утратив бдительность. Не надо зря Искать проверки; лучше избегай Соблазна, от меня не отходя; Боюсь, что нас он скоро сам найдет. Свою ты стойкость хочешь доказать? Сначала послушанье подтверди! Кто ж выдержку твою удостоверит, Не видя соблазненья? Но иди, Коль ты уверена, что мы вдвоем Противу искушения слабей Окажемся, чем в одиночку ты, Остереженная; пребыв со мной По принужденью, стала бы тогда Лишь более далекой. Так, ступай В невинности природной! Обопрись На добродетель, силы напряги! Бог все исполнил,- твой теперь черед!" Умолк людского рода Патриарх, Но Ева настояла и, приняв Покорный вид, сказала под конец:
"- Ты мне идти дозволил, остерег, Тем паче - в заключительных словах Разумных: что, мол, искус, невзначай Возникнув, может нас двоих застать Не подготовленными. Ухожу Тем более охотно, и навряд ли Столь гордый Враг слабейшую сперва Добычу изберет; но, учинив Подобное и отраженный мной, Тем горшим он покроется стыдом!"
Промолвив, тихо руку отняла От мужниной десницы и легко, Как нимфа из Дриад, иль Ореад, Иль спутниц Делии, свои стопы Направила поспешные в лесок, Осанкой Делию превосходя И поступью, исполненной красы Божественной, хоть не было при ней Ни лука, ни колчана,- лишь одни Изделья непричастного огню Искусства грубого иль, может быть, Доставленные Ангелами в дар,Садовые орудья. Этот вид Ей Палее иль Помоны, от Вертумна Бегущей прочь, подобье придавал, Цереры юной, прежде чем сошлась Она с Юпитером и от него Бедняжку Прозерпину родила. Адам с восторгом ей глядел вослед, Но во сто крат восторженней желал, Дабы она осталась; много раз Просил ее вернуться поскорей, И столь же частым был ее посул Вернуться к полдню и в жилье прибрать, Все приготовив к трапезе дневной И отдыху, под сенью шалаша.
Злосчастная! Как обманулась ты, О Ева, возвращенье обещав Самонадеянно! Преступный миг! Отныне для тебя в Эдеме нет Ни сладких трапез, ни отдохновенья! Среди цветов душистых и в тени Укрыта западня, грозя пресечь Твой путь коварством адским иль вернуть Тебя, лишенной верности навек, Блаженства и невинности былой! В личине Змия, Враг, с рассветом дня, Свой начал поиск, чтоб чету найти И заключенный в ней весь род людской Добычу вожделенную. Луга И рощи миновал он и везде Плодовые деревья, цветники Высматривал, растущие пышней Благодаря заботливым трудам И ради развлечения людьми Посаженные; зорко их двоих Разыскивал по берегам ручьев, Но Еву в одиночестве застать Стремился, хоть надеяться не смел На столь удачный случай; но внезапно, Сверх чаянья, сбылось, чего желал: Праматерь углядел. Совсем одна, Овеянная облаком густым Душистых запахов, среди сплошных Багряных роз, она, видна едва, Склонялась то и дело, и цветы Тяжелые, в накрапе золотом, Пунцовом и лазоревом, к земле Поникшие, лишенные опор, Приподымала, стебли распрямив, И бережно плетями гибких мирт Подвязывала розы, ни на миг Не помышляя, что она сама Прекраснейший, беспомощный цветок, Что ныне так далек ее оплот Надежнейший, а буря так близка!
