Так, обуян коварным Сатаной, Змий обольщал Праматерь. В изумленье Беспечно Ева молвила в ответ:
"- Из-за чрезмерной. Змий, твоей хвалы, Я сомневаюсь в действии плода, Которое ты первый испытал. Скажи: где это дерево растет? Далеко ли? Здесь множество в Раю Деревьев Божьих, неизвестных нам И разных, и плодов на них не счесть Нетронутых, нетленных,- до времен, Когда в Раю прибавится людей, Дабы собрать обильный урожай, От бремени Природу облегчив".
Ликуя, вмиг ответил хитрый гад: "- Царица! Не далек, не труден путь. За миртами, средь луга, близ ручья Оно растет, лишь надо миновать Бальзамовый и мирровый лесок Цветущий. Коль дозволишь, я туда Тебя легко и быстро проведу". "- Веди!" - сказала Ева; Змий, столпом Возвысясь, к преступленью поспешил, Переливая из кольца в кольцо Клубящееся тулово; прямым Он выглядел, к злодейству устремись, На темени надежда подняла Его зубчатый гребень, что раздулся От радости. Так брезжит огонек Блуждающий, из масляных паров Возникший, что густеют по ночам От холода и вспыхивают вдруг, Вздуваемые ветром; говорят Злой Дух сопровождает их. Такой Обманный огонек, светясь во тьме, Сбивает изумленного с пути Ночного странника, заводит в т-опь, В трясины и овраги, где бедняк, Проваливаясь, гибнет, вдалеке От помощи. Так страшный Змий сиял, Доверчивую Еву обманув, Праматерь нашу, и ведя ко Древу Запретному - причине наших бед. При виде Древа молвила она:
"- Напрасно, Змий, мы шли; бесплоден труд, Хотя плоды в избытке. Но пускай Останется их свойство при тебе; Оно и впрямь чудесно, породив Такое действие. Но ни вкушать, Ни даже прикасаться нам нельзя. Так Бог велел, и заповедь сия Единственною дочерью была Божественного Голоса; вольны Мы в остальном. Наш разум - наш закон".
Вскричал Прельститель хитрый: "- Неужель, Властителями вас провозгласив Всего, что в воздухе и на Земле, Господь плоды вкушать вам запретил Древес, произрастающих в Саду?"
Еще безгрешная, сказала Ева: "- Нам все плоды в Раю разрешены, Но Бог об этом Древе, в сердце Сада Растущем, и плодах его изрек: "- К ним прикасаться и от них вкушать Вы не должны, чтоб вам не умереть".
Ответ услыша краткий, осмелел Прельститель; человеколюбцем вдруг Прикинулся и ревностным слугой Людей; на их обиду воспылав Негодованьем лживым, применил Он способ новый: ловко притворись Взволнованным, смущенным, он умолк Достойно, вознесясь, чтоб речь начать О якобы значительных вещах. Так древле, в Риме вольном и в Афинах, Где красноречье славное цвело, Навечно онемевшее теперь, Оратор знаменитый затихал, Задумывался, погрузясь в себя, Готовясь к речи важной; между тем Его движения, черты лица Вниманьем слушателей наперед Овладевали, прежде чем уста Успел он разомкнуть; но иногда, Как бы порыва к правде не сдержав, Он прямо к сути яро приступал, Минуя предисловье; точно так, Во всю свою поднявшись вышину, Восторженным волнением объят, Со страстью соблазнитель произнес:
