Они в виденьях Божьих поднялись На гору, высочайшую в Раю; С вершины этой открывался вид Земного полушария и взор До самых дальних проникал границ. Ее не превышала вышиной, Обширней вида не могла открыть Гора, куда Врагом второй Адам Был по иной причине вознесен, В пустыне, для того, чтоб он узрел Земные царства и всю славу их. Оттуда Пращур взглядом охватил Простор, где возвышались города В древнейшие и новые, века, Столицы пресловутых государств, От Камбалу, где Хан Катайский правил, От Самарканда, где струится Оке, Где Тамерлана горделивый трон, И до Пекина - пышного дворца Китайских Императоров; потом ( Свободно взоры Праотец простер До Агры и Лагора - городов Великого Могола; дальше, вниз, К златому Херсонесу; и туда, Где в Экбатане жил Персидский Царь, А позже в Исфагани правил Шах; К Москве - державе Русского Царя, И к Византии, где воссел Султан, Рожденьем - турок; зоркий взор Адама Владенье Негуса не пропустил, И отдаленный Эфиопский порт Эркоко, и приморье малых стран, Края Момбазы, Квилоа, Мелинды И Софалы,- она и есть Офир, По мненью многих; дальше увидал Он Конго, и южнейшую Анголу, И Нигер, и Атласский горный кряж, И царства Альманзора, Фец и Сус, Марокко, и Алжир, и Тремизен; Затем Европу различил, где Рим В грядущем правил миром; может быть. Град Мехико роскошный он сумел Духовным созерцаньем разглядеть, Столицу Монтесумы и стократ Пышнейший Куско, в Перу, где престол Атабалипы, и Гвиану,- край Еще не разоренный; Эль-Дорадо Прозвали Герионовы сыны Его столицу. Но, стремясь явить Важнейшие виденья, Михаил С Адамовых зениц убрал плеву, Которую, прозрение суля, Навел коварный плод; очистил нерв Адаму зрительный травой глазной И рутой, ибо многое узреть Придется Пращуру; три капли влил Живой воды,- ее струю дарит Источник жизни. Сила этих средств С такою быстротой проникла внутрь Вместилища мыслительного зренья, Что, приневоленный смежить глаза, Он рухнул и в оцепененье впал, Но кроткий Ангел за руку вознес Адама, ко вниманию призвав:
"- Отверзи взор и прежде созерцай Влиянье первородного греха На некоторых из твоих сынов Предбудущих. К запретному плоду Они не прикасались и в союз Со Змием не вступали, не грешили Твоим грехом, но смертный яд греха Их заразил и много за собой Ужасных злодеяний повлечет!"
Адам открыл глаза - и вот пред ним Большое поле: сторона одна Возделана, уставлена подряд Снопами новыми; на стороне Другой - овечье пастбище, загон-; Меж сторонами - жертвенник простой, Дерновый, возвышается как столп Граничный. Земледелец, весь в поту, Усталый, возлагает на алтарь Свой первый сбор, небрежно, впопыхах, Зеленые колосья, желтый сноп,Что подвернулось под руку. Вослед Пастух безгневный первенцев принес Отборных, в жертву, от своих отар, Посыпав ароматами, сложил И тук и внутренности на дрова, Все должные обряды совершив, И благосклонный огнь, сойдя с Небес, Проворно жертву пламенем пожрал, Дымя душисто. Земледельца дар Неискренний не тронут был огнем. Завистник втайне злобой закипел, Беседуя, ударил камнем в грудь Соперника. Смертельно побледнев, Пастух упал, и хлынула струя Кровавая и душу унесла. Смятенный, негодующий Адам Воскликнул, к Михаилу обратясь: "- Учитель! Что за грозная напасть Постигла мужа кроткого сего, Чья жертва столь чиста? И это мзда За благочестие и доброту?"
Ответил Ангел, тронутый равно: "- Ты видишь братьев, что произойдут От чресл твоих, Адам. Возревновав О том, что жертва брата Небесам Угодна, праведного умертвил Неправедный, но отомстится дело Кровавое, и богомольный брат Наградою не будет обойден, Хотя в крови и прахе он простерт И умирает на твоих глазах".
Наш Пращур вымолвил: "- Увы, страшны И повод и деяние! Ужель Я видел смерть! Ужель я так вернусь Во прах родимый? Мерзостно глядеть, Ужасно мыслить - каково снести!"
