Я попытался собрать воедино свои воспоминания о бегстве, чтобы определить нужное направление. Увы, сделать этого мне не удалось. Что было причиной – провалы в памяти или усталость? Носясь зигзагами средь бури, я очутился на незнакомой территории.
Тревога усугубляла мою слабость. Если быстро не отыщу свои вещи, я пропал.
Я плелся нога за ногу в поисках хоть чего-нибудь съедобного. В этой части леса росли лишь буки, дубы и клены, и ни одного фруктового дерева. О дичи без лука и стрел и мечтать не приходилось.
Ситуация казалась безнадежной.
Ноги в силу какого-то животного инстинкта сами собой продолжали движение. Они были умнее меня и вели по склону к Озеру. Может, оно в нескольких шагах отсюда, а может, мне и за день до него не дойти.
В полдень, дрожа от голода и отчаяния, я опустился под деревом.
И не поверил глазам. Перед моим носом висел заяц. Он был захвачен веревкой, привязанной к кусту, и уже испустил дух. Не задумываясь о том, кто установил ловушку, я извлек из нее зайца.
Наконец-то у меня есть пища. Сырой? Не важно! Вот сдеру шкуру и съем его!
Я ползал на четвереньках в поисках острого камня, чтобы рассечь им шкуру, когда меня накрыла тень.
Я обернулся, задрал голову: великан!
Разъяренный Охотник с палицей в руке замахнулся, чтобы прибить меня.
Я взвыл:
– Нет!
Палица медленно опускалась.
– Панноам!
Палица дернулась в сторону и опустилась на мох, рядом с моей головой.
Великан удивленно посмотрел на меня:
– Почему ты крикнул «Панноам»?
Я понял, что позвал своего отца на помощь. Он враждебно повторил вопрос:
– Почему Панноам?
Я опустил голову, стыдясь назвать причину.
Побагровев от ярости, великан вскинул дубину:
– Жалкий червь, ты взываешь к нему, потому что это твой хозяин! Так он тебя не спасет. Ты обокрал меня, и ты умрешь.
Он замахнулся, и палица уже приближалась ко мне.
– Это мой отец!
Палица чиркнула мне по щеке и раздробила камень у моих ног.
– Что? – взревел великан.
Он положил свое оружие.
– Как тебя занесло в такую даль от деревни?
– Я ее покинул.
В его зрачках вспыхнул недобрый огонек.
– Почему?
– Больше не хочу там оставаться.
Он смотрел на меня, а я тем временем понял, что в моем нынешнем состоянии я не смогу спастись бегством, а о том, чтобы драться с этой злобной горой мускулов, не может быть и речи. Его кулак был в два раза больше моего, а рука в три раза толще моей ноги. Я готовился к смерти. Он воскликнул:
– Племянник!
Великан поднял меня, прижал к груди и крепко стиснул:
– Племянник!
Мои ноги болтались в воздухе, лицо утонуло в его спутанной гриве и всклокоченной бороде, ее волосы лезли мне в рот. И запах его, и объятия были такими мощными, что я замер, боясь задохнуться.
Он поставил меня, отступил назад, озорно посмотрел на меня, и его багровые губы растянулись в улыбке.
– Славный парень!
Он шлепнул меня по спине. Я едва устоял.
Ну да! Я его узнал: передо мной стоял исполин, который мигом перебил пятерых Охотников, напавших на моего отца.
Великан так впечатлил наших сельчан, что породил легенды. Называли его по-разному: и Дух деревни, и Бог холмов, а кто-то считал его призраком Каддура, моего деда, предыдущего вождя. Старики уверяли, что он издавна бродит вокруг Озера; я-то видел его лишь однажды, во время нападения на отца. Теперь я понял, что это человек – необыкновенный, мускулистый, огромный, мощный и косматый, но человек.
Я прошептал:
– Кто ты?
– Барак, твой дядя.
– Мой дядя?
– Брат Панноама.
Отец никогда не рассказывал мне о своем брате; упоминал лишь сестер – те все до единой вышли за вождей дальних деревень, и я никогда их не видел.
Заметив мою растерянность, он усмехнулся:
– Этот негодник никогда не говорил обо мне? На него похоже… Он считает себя не только лучшим, но и единственным. Иногда мне приходит на ум, что ему хотелось бы явиться на свет без участия родителей. Ах, нечестивец!
Он говорил об отце довольно жестко, но в его голосе сквозила какая-то нежность. Он пояснил:
– Я второй. Второй мальчик… Между нами было три сестры и два выкидыша. Да-да, не смейся: я младший братишка твоего отца!
Гигант весело стукнул себя кулаком в грудь. Раздался мощный, глубокий звук.
Я неотрывно смотрел на него:
– Ведь это ты спас его от пятерых Охотников?
Он отвел глаза, не желая об этом говорить.
– Ведь ты? – настаивал я.
Он прищелкнул языком и вздохнул:
– Мне следовало прийти раньше. Они здорово его потрепали.
Он пристально на меня посмотрел:
– Да?
Я кивнул и рассказал ему, как Тибор отрезал отцу ногу, а потом соорудил новую, из оленьей кости.
Лицо великана исказилось гримасой, будто анатомические подробности операции ему претили. Он сплюнул.
– Ну а тебя как зовут?
– Ноам.
– Ты старший сын?
– Единственный.
– Его наследник?
– Да.
– Так почему ты здесь?
Я качнул головой:
– Долгая история…
– Я не тороплюсь.
В глазах у меня рябило; ноги подкашивались; желудок скрутило от голода. Я видел любопытство в глазах новоиспеченного родственника, но честно признался:
– Я умираю от голода. Три дня не ел.
Он радостно рассмеялся:
