Эрик-Эмманюэль Шмитт – мировая знаменитость, лауреат Гонкуровской премии и многих других наград. Его роман «Оскар и Розовая Дама» читатели назвали книгой, изменившей их жизнь, наряду с Библией, «Маленьким принцем» и «Тремя мушкетерами». Его романы переведены на 45 языков и во Франции каждый год выходят общим тиражом полмиллиона экземпляров.«Врата небесные» – второй том грандиозной философско-романтической саги Шмитта «Путь через века». В первом томе «Потерянный рай» бессмертный целитель Ноам пережил всемирный потоп, в дальнейшем ему предстоит увидеть и Древний Египет, и Ренессанс, и индустриальную революцию, а пока в поисках своей бессмертной возлюбленной – невероятной Нуры, единственной на все тысячелетия, – он приходит в Месопотамию, где человечество изобрело сохранившийся и поныне способ жить сообща. Крупные города вместо мелких деревень; укрощение рек и ирригация вместо деликатного и смиренного поклонения Природе; изобретение астрономии и письма – на глазах у вечного скитальца творится тот самый прогресс, ради которого человечество жертвует собой с начала своей истории. И венец этого прогресса – Башня до небес, до самого обиталища богов, которую возводят рабы по приказу царя Нимрода. Целитель вхож в любые дома – к рабам и к царице Кубабе, к придворному астрологу и к пастуху Авраму, – и перед нами во всех подробностях распахивается головокружительная эпоха, от которой человечество так много унаследовало.Впервые на русском!
Éric-Emmanuel Schmitt
LA TRAVERSÉE DES TEMPS
TOME 2: LA PORTE DU CIEL
Copyright © Éditions Albin Michel – Paris, 2021
Published by arrangement with SAS Lester Literary Agency & Associates
Перевод с французского Марии Брусовани и Елены Березиной
Издание подготовлено при участии издательства «Азбука».
© Е. Н. Березина, перевод, 2022
© М. И. Брусовани, перевод, 2022
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2022 Издательство Иностранка®
Он бежал.
Сколько уже раз Ноам спасался бегством?
Он бежал во весь дух.
Бегство не предлагает решения, оно намечает методику: ускользать, размышлять, действовать. Ноам покинул логовище сурвивалистов. Три дня, ему оставалось всего три дня… Если в этот срок Ноаму не удастся раскрыть миру их гибельный план, террористы нападут на атомные электростанции, спровоцируют нехватку электроэнергии, падение интернета, всеобщую панику. И среди всего этого беспорядка им достаточно будет осуществить цепь покушений, чтобы окончательно ввергнуть цивилизацию в хаос. Эти радикалисты ненавидят общество, в головах у них одна-единственная идея: ликвидировать его и учредить другое, хозяевами которого станут они.
Он бежал изо всех сил. Ночь навалилась на него всей тяжестью дневной жары. Ни чуточки прохлады. Все окаменело: деревья, умирающие от сухости травы, пронзенное безучастными звездами черное небо, желчная беспокойная луна. Ни дуновения. Ни совиного крика, который оживил бы строевой лес, ни воркования, ни трепета листвы. Ноам прощупывал взглядом неподвижную картину, но оставался начеку: позади него в любой момент могли возникнуть люди из Ковчега, а они без колебаний убьют его.
Он бежал. Страх придавал ему сил, щекотал лодыжки, увеличивал приток крови к бедрам, заблаговременно предупреждал о препятствиях, камнях, корнях, рытвинах. Если двигаться по краю владения, он скоро достигнет дороги.
Вдруг он услыхал хрип и глухие удары: его кто-то преследовал! Задыхаясь, он спрятался за сосной. Между двумя чересчур шумными вдохами он различил какое-то шевеление внизу. Ноам прильнул к стволу, перепачкался смолой, обуздал дыхание и внимательнее прислушался к периодически повторяющемуся стуку. Откуда он идет? Ноам сосредоточенно осмотрелся по сторонам, глянул направо, налево – и осознал, что слышит удары собственного сердца, гудение своих бронхов: никто его не преследовал… В ярости от того, что поддался смятению, он отдышался и побежал снова.
Крепостная стена. В этом месте не засечет ни датчик, ни камера.
Он взобрался наверх, переступил через черепки и спрыгнул в придорожную канаву. Прощай, Ковчег.
На дне рюкзака болталась важнейшая вещь: украденный им у фанатиков компьютер, который таил в себе связь между ливанской ячейкой и головной организацией. Когда Мармуд, Шарли и Юго обнаружат пропажу, они придут в ярость. Нельзя тратить ни секунды. Ноам направился в сторону уклона дороги и снова бросился бежать.
Появился автомобиль с откидным верхом. Разносившаяся из него музыка надрывалась сильнее, чем двигатель. Аккомпанирующий тошнотворно сладкоголосому певцу оркестр струнных и медных оживлял мрачный пейзаж и заглушал звук мотора, который, кстати, ревел, как оголодавший лев.
Ноам встал посреди дороги.
Автомобиль на бешеной скорости невозмутимо мчался вперед.
Ноам заколебался.
Машина не замедляла ход и неслась прямо на него.
Ослепленный резким светом выхвативших его из тьмы фар Ноам оставался посреди шоссе, но был готов в последний момент нырнуть в канаву.
Едва ли в метре от него автомобиль внезапно замер. Из салона раздался насмешливый голос:
– Ну, мужик, гениально! Лихо ты! Я в восторге… Но откуда ты знал, что я только что проверил тормоза? Ты что, счет мне прислал?
Заглушив двигатель и выключив радио, из открытой тачки с восхищенным видом выбрался верзила. Над его костлявым горбоносым лицом топорщилась курчавая шевелюра; беспорядочно размахивая руками и дыша перегаром, он подошел к Ноаму.
– Какого черта ты делаешь в этой пустыне, мужик?
– Иду в Бейрут.
– Нет проблем, я тебя отвезу!
Он вернулся к автомобилю, в последний момент ухватился за него, чтобы не упасть, затем распахнул дверцу и кивнул назад. Усевшись, Ноам очутился рядом с молодым блондином, вцепившимся в спинку пассажирского сиденья.
– А это Сёрен, он датчанин! – воскликнул водитель. – У нас есть одна ночь, чтобы посетить Ливан. Разрешите представиться: Жозеф.
Мотор взревел, будто вот-вот взорвется, верзила опустил ручник, автомобиль рванул вперед. Жозеф был склонен к шумному проявлению восторгов; чтобы выразить свою радость, ему требовались децибелы: автомобильных клаксонов, радио, собственного голоса. Он неутомимо расхваливал красоту и величие Ливана, сыпал анекдотами, прыскал со смеху, пускался в отступления, терялся в них и снова хохотал.
