Потерянный разум полностью

Итак, две Отечественные войны, которые пришлось выдержать России и завершить победой, по мнению частого автора “Вопросов философии”, не принесли никаких результатов, кроме крайне отрицательных. Сохранение независимости страны, сохранение народа, против которого Гитлер объявил войну на уничтожение, никакой ценности для В.Мильдона не представляют. И такую позицию интеллектуальное сообщество философов, которое группируется вокруг этого журнала, вполне благосклонно принимает. Оно просто не замечает, что между ним и подавляющим большинством наших граждан образовалась пропасть.

Если говорили идеологи либеральной реформы об экономике России (не только в ее советской форме), то подыскивали самые оскорбительные выражения (например, “ублюдочная соборная экономика”). И постоянно пережевывала наша элитарная интеллигенция одну примитивную мысль — что в течение многих веков у русских вследствие “отклонения от столбовой дороги” не могло быть ни нравственности, ни интеллектуального развития, ни трудовой этики. Читаешь вроде бы нормальный текст на какую-то тему, а по нему разбросаны, как бы невзначай, утверждения, отвергающие сам статус нашего образа жизни как культуры.

Вот, уважаемый нашей гуманитарной интеллигенцией философ (его называли “грузинским Сократом”) Мераб Мамардашвили объясняет французскому коллеге якобы предусмотренный Провидением крах России: “Живое существо может родиться уродом; и точно так же бывают неудавшиеся истории. Это не должно нас шокировать. Вообразите себе, к примеру, некоторую ветвь биологической эволюции — живые существа рождаются, действуют, живут своей жизнью, — но мы-то, сторонние наблюдатели, знаем, что эволюционное движение не идет больше через эту ветвь. Она может быть достаточно велика, может включать несколько порой весьма многочисленных видов животных, — но с точки зрения эволюции это мертвая ветвь. Почему же в социальном плане нас должно возмущать представление о некоем пространстве, пусть и достаточно большом, которое оказалось выключенным из эволюционного развития?

На русской истории, повторяю, лежит печать невероятной инертности, и эта инертность была отмечена в начале 19 века единственным обладателем автономного философского мышления в России — Чаадаевым. Он констатировал, что Просвещение в России потерпело поражение… По-моему, Просвещение и Евангелие (ибо эти вещи взаимосвязанные) совершенно необходимы… Любой жест, любое человеческое действие в русском культурном космосе несут на себе, по-моему, печать этого крушения Просвещения и Евангелия в России”441.

Каков тоталитаризм антирусского мышления! В России, видишь ли, любое человеческое действие, любой жест мерзки. Какая глупость поперла из всей этой публики, как только отменили партийную цензуру. Но ведь им аплодировала масса образованных людей — вот в чем наша беда.

Связь между разрушением религиозного чувства и уходом от рациональности. Лишь на первый взгляд этот довод не кажется уместным в отношении советской интеллигенции, воспитанной в атеистическом обществе. Атеизм советского общества выражался в отделенности большинства людей от церкви, от религии как организованной веры в Бога. В то же время, как подчеркивали многие и русские, и зарубежные мыслители, в советских людях сохранился и даже укрепился то, что богословы называют естественным религиозным органом — ощущение святости мира, человека, многих общественных отношений и институтов (например, армии, государства). Эта “атеистическая религиозность”, вера в высшие смыслы, делала советского человека равнодушным к суевериям, оккультизму, обскурантизму и пр.

Согласно наблюдениям А.Тойнби над кризисами цивилизаций, верным симптомом духовной деградации господствующего меньшинства является утрата ощущения “высшего смысла” и сдвиг его миросозерцания к суевериям (“суеверное отношение к тварным реальностям”). Этот тип мироощущения Тойнби называет “идолатрией”.

Больше всего сейчас бросается в глаза разожженная рыночной реформой “идолатрия денег” как прямой отход от высшего смысла и суеверное отношение к “тварным реальностям” (вспомним восклицание Бродского, которое так понравилось рыночным интеллектуалам). Но под этим идолопоклонством — разрушение религиозного органа. Все мы видели, как происходил срыв нашего общества, и прежде всего образованного слоя, в суеверия и оккультизм. Массовыми тиражами стали печататься книги Блаватской, телевизионный экран заполнили астрологи и прорицатели, образованные люди перепечатывают и изучают гороскопы — и все это входит как постоянная часть в их сознание.