Потерянный рыбак полностью

Стоя спиной к ней, он пристально смотрел на меня, но я не отводила взгляда от пола, между нами.

— Ничего. Ты мне ничего не должна. — Он поднял с пола ящик с инструментами и направился к входной двери.

Щелчок.

Она закрылась за ним.

— Хочешь поговорить об этом? — сказал Рори.

— Нет. — У меня еще оставалось много злости, так как мое «нет» вышло немного резче, чем предполагалось. — Я не хочу с тобой разговаривать, не после того, как ты больше недели со мной не разговаривала. Мне не нужно твое мнение, нотации, длинная череда «я же тебе говорила». Просто… — Я передала ей пылесос и резко ушла в спальню, захлопнув и закрыв за собой дверь.

Дорогой потерянный рыбак,

Я очень зла на тебя сейчас. И мне все равно, рационально я рассуждаю или нет. Иногда человеку просто необходимо быть иррациональным. Этот фронт, который я держу, изматывает. Храбрость можно проявлять лишь до поры до времени. Даже самые сильные люди иногда ломаются. Я бы хотела быть неуязвимой для неуверенности в себе, но это не так. Я бы хотела, чтобы твои «я-люблю-тебя» заставляли меня чувствовать себя более уверенной в нас, но это не так.

Я знаю, что Энджи до сих пор не верит, что ты не можешь вспомнить первую девушку, которую полюбил. Девушку, которую ты встретил, когда тебе было шесть лет. Я понимаю. Потому что я борюсь с нами. Мне так же трудно представить, что мы влюблялись дважды, и ты не помнишь первого раза. И я даже не могу выразить, как сильно мне хочется, чтобы ты вспомнил нас. Не умозаключать о том, что я, должно быть, очень тебе нравилась, чтобы показать мне свое занудное сердце кроссвордиста, а на самом деле почувствовать, что это значило. Я не могу сказать тебе, сколько раз эти слова замирали у меня на языке, отчаянно желая вырваться и просто сказать тебе. Сказать тебе, что мы любили друг друга. Сказать, что ты был моей первой и вечной любовью. А в моей доверчивой сказочной голове ты волшебным образом все вспомнишь, и мы будем жить долго и счастливо.

К черту сказки.

Семь по горизонтали.

Подсказка: нелояльный. Нечестивец.

Неверный.

Я была зла. Злилась, что это был День Благодарения, а она была с ним.

Злилась, что мне приходится терпеть долгие взгляды Роуз и Рори, пока мои бабушка и дедушка болтают о своих болячках.

Злилась, что Фишер не попытался позвонить мне, чтобы извиниться за… Я даже не знаю. Но за что-то. Действительно, ему нужно было за что-то извиниться.

И если быть до конца честной, я была зла на то, что он сел на мотоцикл в тот день. Злилась, что он потерял память. Возможно, это означало, что я не вернулась бы в Колорадо. Возможно, это означало бы, что у нас не было бы возможности получить второй шанс. Но пока я кипела, как суп, оставленный на плите слишком долго, я начала думать, что Мичиган звучит неплохо.

— Как твоя работа, Риз? — Бабушка сделала передышку в своем избитом объяснении болезней и соответствующих им лекарств, чтобы наконец проявить хоть немного интереса к внучке.

— Это самая лучшая работа. Мне нравятся акушерки, с которыми я работаю. Я так хочу начать обучение в магистратуре в следующем году.

— Ей очень нравится. Мы видим, как она возвращается домой без сна после долгих родов, но с безграничной энергией, потому что ей это так нравится. — Рори впервые за почти две недели искренне улыбнулась.

— Это потрясающе, дорогая. Мы так гордимся тобой. А все остальное хорошо? У тебя есть парень? Или девушка?

Мне нравилось, как они принимали мою маму такой, какая она есть. То, как они любили Роуз. Если бы только родители моего отца могли быть такими любящими. Как Бог. Я верила, что Бог любит всех. Мне казалось, что это правильно… когда я начала думать сама.

Благодаря Фишеру.