Потерянный рыбак полностью

Шесть месяцев в Таиланде превратились в двенадцать месяцев в Таиланде с Брендоном. Рори была права. Дружба имеет свойство перерастать в нечто большее.

Игривые подначки.

Поддразнивания.

Кокетливые взгляды.

Прикосновения.

Украденные поцелуи.

Все эти мелочи ставили галочки. Если все галочки проставлены, значит, это любовь. Ведь так?

Остановка в Токио и еще одна в Лос-Анджелесе — все, что стояло между мной и моей мамой, между мной и обнаженным рыбаком.

Брендон провел месяц до нашей поездки домой, намекая на брак.

Видела ли я свадьбу конечной целью? Будет ли она в церкви?

Сколько детей я хочу?

Что бы я выбрала — жить в городе или в горах?

Собака и две кошки? Или без кошек и с двумя собаками?

Брендона по-прежнему ждала работа в юридической фирме в Денвере. Он мог хорошо зарабатывать и продвигаться по службе, а в один прекрасный день даже стать партнером.

У меня же была возможность заниматься… ничем. Ну, не совсем так. Нужно было растить детей, выгуливать собак и печь пироги.

Фишер зарабатывал хорошие деньги. Если я была обречена на жизнь жены и мамы-домохозяйки, почему я ушла от него? В дни, предшествовавшие нашему отъезду, я думала о Фишере больше, чем за предыдущие двенадцать месяцев.

Брендон убедил меня продлить нашу поездку на несколько дней, чтобы мы могли провести несколько ночей в Токио.

— Риз, не спеши, — бормотал он мне в губы, когда мы поднимались на лифте в гостиничный номер.

У меня было такое когтистое чувство, что причина, побудившая Брендона провести дополнительные дни в Токио, была связана с предложением руки и сердца.

Предложение.

Свадьба.

Секс.

Таков был его план.

У меня были другие планы. По какой-то причине я не хотела лишаться девственности или того, что от нее осталось, в брачную ночь. Что, если я выйду замуж за Брендона, а секс будет не очень? Что, если я буду каждую секунду сравнивать его с Фишером?

Я должна была знать.

— Вау… серьезно, что с тобой происходит? — Брендон отдернул мою руку от своей промежности как раз в тот момент, когда двери лифта открылись.

— Не хочу ждать. Я знаю… знаю, что это неправильно, но я не хочу ждать.

Он сузил глаза.

— Риз, я думаю, ты просто испытываешь смешанные чувства из-за возвращения домой после года отсутствия. Иди прими душ, выпей воды и поспи. Хорошо? — Он остановился у двери в мою комнату.

Его ответом на вопрос о сексе были душ, вода и сон? Неужели каждый мужчина, которого я встречала, отвергал бы меня? Будет ли у меня когда-нибудь секс?

— Хорошо. — Я кивнула. — Ты прав. Спокойной ночи.

Этой ночью я принимала душ, думала о Фишере и трогала себя.

На следующее утро мы были первыми в очереди на смотровую башню Tokyo Skytree. В ясный день, когда вдали виднелась гора Фудзи, Брендон встал на одно колено и сделал мне предложение, подарив кольцо с бриллиантом своей бабушки.

Зрители улыбались и вздыхали, все внимание было приковано к нам. Нет… все глаза были устремлены на меня.

— Ты — женщина моей мечты, Тереза Кэпшоу, и я думаю, что знал это с того дня, как мы встретились. Окажи мне честь и стань моей женой.

Мой мозг был парализован. Но в тот момент все, что я могла сделать, чтобы все перестали на меня пялиться, включая Брендона, — это кивнуть.

— Да! — Он надел кольцо на мой палец и встал, притянув меня к себе, чтобы крепко обнять и поцеловать в щеку.

Я была помолвлена и получила поцелуй в щеку.

На обратном пути в отель я потянула его за руку и затащила в аптеку.

— Что ты делаешь? — Он рассмеялся.

Я повела его вверх по одному проходу и вниз по-другому, остановившись у презервативов.

Он сузил глаза.

— Риз…

— Это не значит, что мы должны; это просто значит… что мы готовы.

— Готовы согрешить?

— Готовы к тому, что не придется объяснять, почему нам нужно торопиться со свадьбой, если мы все-таки согрешим.

Брендон покачал головой, и я поняла, что ему это не нравится, а мне не нравилась мысль замужества без сексуального опыта. И это должен был быть единственный знак, который мне нужен.

Но я все еще была взрослым подростком, которому еще многому предстояло научиться, а мой любимый учитель находился за полмира отсюда и был не в состоянии научить меня чему-то большему, кроме жестокой любви и очень важного «тони или плыви».

Скорчив жалкую гримасу и впившись зубами в губу, Брендон кивнул.

Этот кивок привел к предвкушению.

Предвкушение привело к соблазну запретного.

Может, он и не стал бы этого делать сам, но, когда мы оказались в его гостиничном номере после ужина в тот вечер, все быстро сдвинулось в сторону той самой коробочки с презервативами.

— Я так тебя люблю, — повторял Брендон между поцелуями и сбрасыванием одежды. Возможно, он думал, что Бог не будет так критично относиться к нашему решению, если он будет постоянно напоминать мне (и Богу), как сильно он меня любит. Это была не просто физическая потребность — и, надеюсь, не аморальный поступок; мы были влюблены и преданы друг другу.

И под «мы» я подразумевала Брендона больше, чем себя.