Если раньше я относился к поискам картины с сомнением, то его настойчивые требования выйти из дела только добавили мне желания продолжать. Поздно, сказал я, Аликс уже связалась с местным реставратором по поводу картины. Еще я хотел рассказать ему о предстоящей встрече с Каролин, но передумал: теперь это его не касается.
– Вы можете пострадать, – произнес он, не сбавляя шага.
– Это что, угроза?
– Понимай как хочешь
– Если хочешь, чтобы мы с Аликс отступились, объясни почему! – Я остановил его, схватив за плечи.
Он высвободился из моей хватки и пошел прочь, но я не отставал, следуя за ним по лабиринту узких улочек, которые выходили на кривоватую площадь, где он, наконец, остановился и прислонился спиной к стене старой церкви. Он закурил еще одну сигарету, ближайшие дверные проемы заливали церковь и Смита красным светом.
– Объясни мне, что происходит?
– Просто поверь, – вздохнул Смит.
– Скажи мне, что происходит, и, может быть, я так и сделаю. Для начала, на кого ты работаешь? И не говори мне, что на нас с Аликс.
Поколебавшись несколько секунд, он проговорил:
– На Интерпол. Я оттуда не уходил, просто сменил специальность. И кое на что подписался до того, как взялся за ваше дело. Я просто не ожидал, что все так сойдется. – Он помолчал, затем встретился со мной взглядом. – Послушай, это очень важно. Прекратите свои поиски, это опасно.
– И что это за дело, на которое ты подписался?
На площадь вышла компания парней, они свистели и насмехались над девушками в витринах. Мы подождали, пока они уйдут.
– Это связано с той картиной Ван Гога. И все, лучше вам больше ничего не знать. Просто есть другие люди, которые ее ищут.
Поразмыслив над этим, я сказал:
– О картине может знать отец Аликс.
– Бейн? Похититель произведений искусства? Каким образом?
– Вообще-то, я не уверен. Он может и не знать. Все, что мне известно – Аликс в последнее время с ним общалась, и я… в общем, я это чувствую.
– Чувствуешь? Это аргумент, конечно. Что ты вообще несешь, Перроне? Бейн же вроде сидит в тюрьме.
– Нет. Никто не знает, где он.
– Даже Аликс?
– Даже она, – ответил я без особой уверенности.
– Ты должен поговорить об этом с Аликс, прямо сейчас, – произнес Смит. – Хотя нет, Аликс лучше поговорить с Ван Страатен.
Пару секунд я вспоминал, кто это, а вспомнив, удивился:
– Ван Страатен? Из аукционного дома Нижнего Ист-Сайда?
– Она не просто аукционистка. Я должен передать ей твою информацию.
Он сказал мне подождать и ничего не предпринимать, пока он мне не перезвонит.
Затем он ушел, оставив меня на улице с полуобнаженными женщинами в витринах, которые покачивались и манили меня, как будто я попал в Дантов Ад из «Пятидесяти оттенков серого». Но единственной женщиной, о которой я думал, была Аликс. А еще мне предстояло сообщить ей, что она должна отказаться от поисков картины и что я рассказал Смиту о ее отце.
Вернулся я только в три часа ночи и скользнул в постель рядом с крепко спящей Аликс. Она разбудила меня ни свет ни заря, когда стала готовиться к своей поездке. Увидев, что я проснулся, она принялась советоваться со мной, что ей лучше надеть. Немного полежав и проснувшись окончательно, я рассказал ей о разговоре со Смитом: что он все еще работает на Интерпол и требует, чтобы мы перестали искать картину. Аликс окаменела.
– Ты что, шутишь?
Я пытался что-то объяснить, не вдаваясь в подробности, которых сам толком не знал.
– Значит, он думает, что мы сейчас соберем вещи и отправимся домой? – Аликс опустилась на край кровати.
– Он просто сказал прекратить поиски картины. Сказал, что ее ищут другие люди, и это опасно.
– Насколько опасно?
– Не знаю.
– Но я уже договорилась с де Йонгом и не собираюсь менять свои планы. Он собирается показать мне какой-то эскиз, и я хочу его увидеть. Какое это может иметь значение для Смита и того, чем он там занимается? Это же не картина.
– А что мне ответить Смиту?
– Да пошел он! – взорвалась Аликс. – Он больше не работает на нас – если вообще когда-нибудь работал. Мы ему ничего не должны! – Немного успокоившись, она добавила: – Слушай, если я узнаю что-нибудь о картине, я дам знать Смиту. Хорошо?
Это показалось мне вполне приемлемым компромиссом.
– Если я узнаю что-нибудь о картине, я тоже дам знать Смиту, – сказал я, решив не отказываться от встречи с Каролин.
Потом Аликс сообщила, что мы не увидимся до завтра, так как де Йонга не отпускают с работы до полудня, и они не успеют обернуться за один день. Эта новость меня отнюдь не порадовала, хотя Аликс специально упомянула, что они остановятся в гостинице в разных комнатах. Я твердо решил не ревновать и не ехидничать, поэтому смиренно пожелал ей удачи в Овер-сюр-Уазе с «Этим-Как-Его-Там», в ответ на что Аликс обещала позвонить, как только доберется до места, и сказала, что она меня любит.
– Я тоже тебя люблю. – Пытаясь подавить чувство ревности в душе, я обнял и поцеловал ее.
Потом она попрощалась и ушла, и только тогда я вспомнил, что не признался ей, что сообщил Смиту про ее отца.
