— Хочешь сказать, что он все видел и сейчас спешит сообщить главным силам о появлении разведки «федералов»?
— Это я и хочу сказать. Там — чехи, здесь — русские. Очень странные русские… Почему ты им не понравился, Олег? Почему они взяли Крика?
— Не знаю!
— А я знаю, — подумав, заметил Саша. — Потому что он больше похож на русского.
— А я не похож на русского?! Олег Жулин!.. Мой род ведет начало с семнадцатого века! Мой предок плечом к плечу с Ермоловым воевал! У меня в генах никаких примесей!..
Некоторое время Стольников сидел с безразличием в глазах. А потом вдруг ожил.
— В генах никаких примесей… — Встав, он поднялся на пригорок. — «Бог оставил нас»… Олег, а что ты знаешь о том своем предке?
— Каком предке?
— Который с Ермоловым воевал, — Стольников наморщил лоб.
— Только то, что он погиб в одна тысяча восемьсот двадцать пятом году. Письмо из канцелярии есть, но оно в музее Твери. Бабка отдала.
— И где он погиб? Где именно?
— Где именно неизвестно, знаю лишь, что служил он рядовым в первой роте, в Черданском полку. Зачем спрашиваешь?
— Пустое, — отозвался Стольников. — Не обращай внимания.
И в этот момент Жулин, резко развернувшись, разрезал заросли кустарника длинной очередью. Автомат в его сильных руках даже не повело в сторону. В зарослях раздалась чеченская речь, если так можно было назвать дикие крики. Ветки полетели вертикально вниз, а Стольников, перехватив АКС, стал стрелять по кустам не целясь, от бедра. Когда в магазине закончились патроны, он нажал на спуск «подствольника», и граната с грохотом ушла в заросли. Через мгновение раздался взрыв. Капитан и прапорщик бросились к поросшей неопределенного вида растительностью ложбине. Это было единственное укрытие.
— Вот тебе и сеятели! — прокричал Стольников, переворачивая связку магазинов и вставляя в АКС тот, что был полон. — Странно, что они нас не пристукнули первыми!
— Это потому что я их первым увидел! — отозвался Жулин.
— И сколько их было?
— Видел троих!
— Если только это не те самые ожили, значит, дело рук четвертого! Привел-таки!
«Навигатор? — пронеслось в голове Стольникова. — Им так нужен навигатор или это как раз навигатор их навел?»
Поливая кусты очередями, разведчики добрались до оврага.
— Олег, ты сейчас уйдешь и будешь искать группу Пловцова!
— Я никуда не уйду!
— Нет, ты уйдешь! — Стольников вынул из жилета навигатор и протянул его прапорщику. — Я не знаю, что это такое, но Мамаев должен разобраться! Пока единственная дорога домой — через него!
— С чего ты взял?
— Я так думаю! Разыщешь Пловцова, вернетесь к водопаду, и пусть Мамаев поговорит с этой приблудой! Выполняй!..
Спорить было бесполезно, тем более что прозвучал конкретный приказ. Жулин вяло пошевелился.
— Иди, я разберусь! — успокоил его капитан. — Встретимся обязательно!
Спрятав прибор, прапорщик стал пробираться по ложбине, чтобы выйти из зоны вероятного обстрела.
— Ничего, ничего, я вас тут приторможу, ребятишки… — криво усмехнулся Стольников, вынимая гранату из кармашка.
Жулин ушел. Стреляя коротко по кустам, чтобы к его местоположению привык снайпер, Стольников перебирался на другое место и стрелял оттуда. Скоро снайпер к этому действительно привык. И когда в следующий раз капитан выглянул, чтобы оценить обстановку, нажал на спусковой крючок. Пуля ударилась в камень, выбив искры в нескольких сантиметрах от головы разведчика, и с гулом ушла в небо.
Равнина была перед Стольниковым как на ладони. Чехи сгруппировались в лесу и не могли начать обходной маневр. Они сделали бы это чуть позже, но внимательность Жулина спутала их планы. И теперь неясно было, кто находился в более выгодной позиции — капитан на высоте или боевики в «зеленке» чуть ниже. Стольников стрелял коротко, нечасто, и в лесу было неясно, куда направится его следующая очередь. Сам же Саша ждал пулю в любой момент, зная, что автоматы боевиков ищут одну-единственную цель. Меняя позиции, он долго мог так держаться. Мог, но при других обстоятельствах. Автомат у него не вечный, и сколько выдержит сам Стольников, не смыкавший глаз уже двое суток?
— Сашья!.. — раздался из кустов знакомый голос, и Стольников рассмеялся.
— Да, Магомед!
— Как ты себья чувствуешь?
— Спасибо, дорогой, хорошо! Лучше, чем твой брат в то утро!
— Выйди, поговорим как мужчины, — предложил Алхоев.
— А разве не это мы сейчас делаем?
— Пуля — дура, Сашья.
— У вас не только пули дуры.
Алхоев что-то прокричал своим, и вдоль опушки шевельнулись кусты. Боевики занимали позиции. Разговор разговором, а Магомед между тем делал два дела сразу.
— Ответь мне на один только вопрос, Сашья, — голос Алхоева донесся уже левее того места, откуда звучал прежде. — Как ты здесь со своими воинами оказался?
— Что ты имеешь в виду? — понимая, что именно сейчас наступает самая интересная часть громкого разговора, уточнил капитан.
— Здесь, в этой местности, — объяснил Алхоев. — Мы гоняемся с тобой друг за другом вот уже два года…
— Два года и два месяца, Магомед!
— Правильно, Сашья. Ты Чечню хорошо знаешь. Тогда скажи, где мы сейчас находимся?
— Может, ты мне скажешь?
