— Я не знаю, кто это, но это не чехи. Нам нужно уйти отсюда, скорее… — Взгляд у него был какой-то странный, блуждающий.
Впервые за все время поиска группы Стольников почувствовал страх. Он не мог припомнить случая, когда бы Жулин, служивший вместе с ним уже четвертый год, был выбит из равновесия и выглядел испуганным.
Но он прав. Пора отсюда убираться. К тому месту, где взяли Крикунова. Сейчас Стольников ругал себя за слабость. Ему нельзя было оставлять этих двоих в лесу. Хотя кто мог предположить, что опытные Жулин и Крикунов поведут себя как дети?.. Если только те, кто на них напал, не были опытнее во сто крат, конечно.
— Ты можешь идти? — спросил Стольников.
— Я готов бежать! Чтобы догнать этих тварей!..
— Каких именно?
— Тех, кто увел Крикунова! Да, — сбросив обороты, вдруг заговорил прапорщик, — готов… Только послушай меня внимательно, командир…
Стольников усадил его под айву, и Жулин сразу стал похож на потерявшего дорогу домой пропойцу: ноги раскиданы в стороны, руки — вдоль туловища, голова опущена, подбородок упирается в грудь.
— Когда поймешь, что я уже не ходок, не тащи меня, договорились?
— Нет, я тебе сегодня все-таки набью морду, — пообещал Стольников.
— Уходи один, когда поймешь, хорошо?
Ни слова не говоря, Стольников подсел под Жулина, взвалил его на себя и, держа в каждой руке по готовому к немедленной стрельбе автомату, направился к тому месту, где оставил прапорщика и бойца…
— Почему они взяли Крикунова, а не тебя? — спросил он. — Почему чехи решили взять Крикунова, который в полтора раза крупнее, а тебя оставили, хотя то, что ты старше по званию, у тебя на лице написано?
Жулин поднял измученный взгляд.
— Это были не чехи…
— Прекрати пороть чушь! Кто еще здесь может быть?! Гвардейцы швейцарской армии, охраняющие Папу Римского?!
— Это были не чеченцы, командир!..
— Тогда кто?!
— Я не знаю, мать твою!..
Стольников заставил себя успокоиться. Он даже представить не мог, что Жулин мог убежать, оставив в беде Крикунова. Тем непостижимее для понимания было происходящее. У дерева, где он их оставил, он свалил прапорщика на землю.
— Как они были одеты?
Жулин плеснул на голову из фляжки. По щекам его тут же поползли розовые струйки.
— Ты видел когда-нибудь этих… сеятелей?
— Кого?
— Тех, кто ходит по полям и зерно разбрасывает?
Стольников вынул из кармана аптечку и разыскал в ней релиум. Штатное содержимое не предусматривало его нахождение в аптечке, но капитан уже много раз убеждался — иногда он просто необходим. Каждый раз, приезжая в отпуск, Саша просил тетку, и она доставала ему релиум без рецепта.
— Сунь под язык и рассоси.
— Ты думаешь, я псих? — разозлился прапорщик.
— Да.
— Я не псих! — побледнел Жулин.
— Ты появляешься передо мной без Крикунова, без «разгрузки», с каким-то полинявшим «шмайссером», говоришь, что вас двоих, отличников рукопашного боя, избили сеятели, и после этого пытаешься уверить меня в том, что ты не псих?!
— Это автомат чеха, которого ты убил!
— Это я понял! И оттого ситуация еще страннее!
Жулин отобрал АКМ у капитана и глотнул воды из фляжки.
— Их было четверо или пятеро. Одеты в холщовые штаны и рубахи. Меня вырубили и отшвырнули в сторону. — Жулин скрипнул зубами в бессильной злобе. — Они сильны как тигры, Саша… Я видел, как трое вяжут Крикунова, а двое собирают наше оружие.
— А ты?
— Мне все это не понравилось, я вскочил и бросился к оружию. И тогда получил по голове во второй раз.
— В последнее — верю.
Стольников прокашлялся, сплюнул и потянулся к карману, в котором лежала непочатая пачка «Мальборо». В крайний раз он всегда курил в «вертушке», закуривал во второй раз там же, возвращаясь. Сейчас хотелось курить так, что сводило скулы. Но позволить себе распространять по «зеленке» табачный дым он не мог.
— Теперь можно и отдохнуть, — неожиданно для Жулина заявил капитан. — Полчаса. Мне просто нужно поспать тридцать минут. Ты можешь охранять меня полчаса, Олег? Так, чтобы я был уверен во сне, что не проснусь связанным и без оружия?
— Саша!..
— Верю.
Стольников лег так, чтобы в бок и спину не давили гранаты, магазины и трофейный навигатор, поерзал, как кот, устраиваясь поудобнее, и через минуту уснул.
Но перед тем как уснуть, подумал:
«…Жулин невысокий, коренастый, у Крикунова рост сто девяносто, стройный как тополь; Жулин черноволос, Крикунов — блондин; у Жулина татарская внешность, хотя татарин у меня Айдаров, а не он, у Крикунова лицо рязанского парня… Жулину тридцать четыре, Крикунову двадцать пять; Жулин — прапор, Крик — рядовой. Они берут в плен Крика, а Жулин этого не достоин… Они его просто бьют по голове. Не перерезают горло, не душат, не пристреливают. А просто бьют по голове и выбрасывают как мусор, даже не проверяя, жив он или мертв…»
Таким образом, если подвести итог, выходило следующее: нападавших интересовал высокий, молодой, со славянской внешностью человек. Звание — не в счет, так как погон нет. А невысокому, коренастому, темноволосому спутнику его они дали по голове, чтобы не мешался.
— А на каком языке они разговаривали, когда работали, Олег? — не открывая глаз, спросил Саша.
