Закопавшись лицом в подушку и отчаянно пытаясь заглушить боль в сердце, я уснула, утопая в океане собственных слез.
Проспав как убитая бог знает до какого часа, я проснулась от тихого стука в дверь.
– Входите, – хриплым голосом отозвалась я, поспешно садясь и потирая глаза ото сна.
Из-за двери показалась голова Кайлера.
– Я подумал, что ты захочешь перекусить.
– Который час? – спросила я, зевнув.
Он прошел в комнату, прикрыв за собой дверь. Манящий аромат защекотал мои рецепторы, когда Кай водрузил передо мной поднос с яйцами, беконом и блинчиками, к которым он добавил кружку кофе и стакан апельсинового сока. Слюна заполнила рот, и я с тоской окинула взглядом содержимое подноса.
Передав нож и вилку, Кай послал мне едва заметную улыбку.
– Уже четвертый час.
– Да ладно! Почему никто не разбудил меня раньше? – Я набросилась на еду так, словно не ела десятки лет, а не несколько часов.
– Тебе нужно было поспать, и я никому не позволял беспокоить тебя.
– Спасибо. – Горечь прожгла меня изнутри, когда воспоминания вновь всплыли в голове. То, что он принес мне завтрак, ничего не значило. Рука с вилкой застыла на полпути ко рту. – Все в порядке. Можешь идти.
Кай поморщился.
– Я хотел убедиться, что ты в порядке.
– Тебя уже не должно это беспокоить. – Я сверлила его взглядом, пытаясь заставить поспорить с моим утверждением, сказать, что я неправа.
Кайлер отвел взгляд.
– Ты права, дам тебе спокойно поесть.
Он повернулся, чтобы уйти.
– Подожди, – я опустила вилку на тарелку, – мне нужно обсудить с тобой кое-что, это не дает мне покоя.
Он сложил руки на груди.
– Хорошо, я слушаю.
– Что если именно Джереми прислал тебе запись с Брэдом и Эддисон?
Обдумывая вопрос, Кайлер растерянно почесал подбородок.
– В этом что-то есть. Его семья близка с семьей Эддисон, они выросли вместе. Я даже ревновал к нему.
Я откинулась на подушку.
– Так, может, таким образом он хотел подстроить ваше расставание? – Нахмурившись, я прикусила нижнюю губу. – Если только он сам не встречался с ней… Нет, что-то тут не вяжется.
– Может быть, дело не в том, что он спал с ней?
– Он просто не хотел, чтобы вы были вместе, – продолжала я, складывая кусочки мозаики.
– В этом есть смысл. Я никогда ему не нравился, и он знал, что это чувство взаимно. – Кай направился к двери. – Я поговорю с Кэйвеном. Посмотрим, что он сможет нарыть на Джереми.
– Отличная идея. – Я почти упала лицом в свой завтрак, пытаясь спрятать от Кая лицо. Не уверена, что смогу скрыть свои чувства, учитывая то, насколько легко он меня читал.
– Хорошо.
Он бросил на меня растерянный взгляд и вышел из комнаты, не говоря больше ни слова. Знакомая боль бесконтрольно проникла в сердце в тот же момент, как за ним закрылась дверь. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь ее подавить, или мне суждено жить с этим душераздирающим чувством до конца своей жизни. В попытке воскресить свой аппетит я силой запихнула еду в рот, стараясь сглотнуть болезненный комок, застрявший в горле.
Несколько раз я попыталась проведать Кэлвина в его спальне, но каждый раз, заходя в комнату, заставала его спящим.
Мой телефон разрывался, и меня вновь накрыли угрызения совести, когда я заметила на экране дурацкую фотку Джилл. Уже несколько недель я игнорировала своих ирландских друзей, пытаясь убежать от реальности – от того, что сделали мои дядя и мать.
Пытаясь забыть о том, что мой дядя может оказаться моим отцом.
Не желая признавать, что сердце вдребезги разбито.
Боже. Все мое тело пробрала дрожь.
Я тону.
Все эти беспорядочные мысли и чувства окружали меня, душили, ставили в тупик. Я боялась, что больше никогда не нащупаю твердую почву под ногами.
Тяжело вздохнув, я бросилась на кровать, держа телефон как гранату, которая вот-вот разорвется.
Друзья нужны мне так же сильно, как воздух. Глупо пытаться их игнорировать. Они не станут судить меня, а примут мою сторону. Поэтому я отбросила сомнения и взяла трубку.
В ту же секунду, как я увидела знакомые лица Рейчел и Джилл по ту сторону экрана, беспокойство, кроющееся где-то внутри меня, стало понемногу стихать.
Решив не оттягивать неизбежное, я тут же посвятила их во все, что произошло со мной за последнее время. Шокированные взгляды на их лицах, когда я рассказывала о маме и Джеймсе, о том, что мой отец может оказаться вовсе не моим отцом, говорили сами за себя, но подруги хранили молчание, позволив мне выплеснуть из себя все без остатка.
Мне моментально стало легче.
Я закончила рассказывать свою грустную историю, и на пару секунд воцарилась полнейшая тишина.
– Ого, подруга, – произнесла Рейч с австралийским акцентом – это была ее палочка-выручалочка в нестандартных ситуациях вроде этой. Вообще, у Рейчел имелся целый набор смешных фраз на любой случай жизни, который она позаимствовала у своих родственников из Австралии, навещавших ее пару лет назад.
– Не могу поверить, что ты варилась в этом в одиночестве, – грустно улыбнулась Джилл. – Как бы я хотела, чтобы ты могла вернуться домой!
