Мне предложили сделку, дали время обдумать. Тот факт, что Ма потратила на меня свои силы и время, заставлял меня задуматься. Но одна деталь перевесила все мои сомнения. Объект (парень, у которого я должна была «украсть» семя) был покалечен в результате аварии. Разбился он на мотоцикле и в результате некачественного защитного стекла на шлеме его лицо сильно пострадало (фото прилагалось). Моим сомнения выжгло, как и тот факт, что искалеченное лицо Объекта полностью поглотило моё внимание, скрыв тот факт, что на фотографии его покрытое шрамами тело было в объятьях медведя!
Дальше было проще. Мне дали карты событий (моя, Ма и объекта). Сверяясь с ними мне было легко и просто принять новую роль, распроститься с перспективным местом в лаборатории, перевестись в захолустный университет, устроиться в банк спермы. Ма занималась обустройством своей жизни без меня (всё согласно картам). Я стала тенью на стене своих мечтаний и устремлений, как и утерянное будущее Объекта. В начале пути мне казалось странным, что человек может отказаться от своего имени, но потом, когда моя тень вошла в стены паба, мне пришлось принять такой выбор.
Условности — дополняют правила. Когда наши «тени» слились, Объект старался. Он оказался лучше моих представлений и редких опытов с парнями в кампусе из прошлого. Находясь в полутёмной комнате наедине с тем, кто, как и моё будущее прятал от меня своё лицо, пришлось заглянуть в своё прошлое, повернуться к действительности лицом. Сделка оставляла мне выбор, как достать семя. Карты заканчивались на моменте, когда мне сделали предложение (очень щедрое вознаграждение) посетить комнаты Объекта. Одна из «подружек» Кима была мной обработана и готова помочь с доставкой материала на место моей работы. Мне категорически запрещалось только одно — зачать от Объекта, понести в себе его семя.
Решительность, с которой я пошла на сделку, заставила меня повернуться к нему лицом, заглянуть в глаза. И это не он убежал от моего взгляда, прятаться в своей спальне. Это не Ма была виновата, сто койот выбежал на дорогу перед мотоциклом моего отца. Не было виной моего отца, что он профессиональный мотокроссер, не выпустил руль железного коня. Мальчик, прятавшийся в исчерченном шрамами теле мужчины, пытался скрыть своё лицо от меня, сильно прижав к нему свои ладони.
Следя глазами за шрамами на его теле, как за линиями судьбы, я была против. Против гонцов Судьбы, что искалечили жизнь Ма и этого Мальчика. Против тех, что знали об обеих авариях и решивших воспользоваться их результатом. Но передо мной был он, сделавший выбор — отказался от пластической операции на лице (почему?). Ему можно было помочь, только поселившись с ним искренним теплом, спрятанным, укутанным глубоко в моём сердце, любовью к матери, к Ма. И я пустила его в своё сердце.
Оттягивать отъезд из города (я сама была должна доставить семя по указанному адресу), значило нарушить соглашение. Ким много значил для меня, но жертва Ма не должна была оставаться… Моё «предательство» можно было искупить. Собрав «материал» в большем количестве, чем требовалось, я рассчитывала получить разрешение — выносить его ребёнка. Пусть он не простит моё внезапное исчезновение, но у меня будет его сын или дочь. Может, в далёком будущем, когда я разберусь кто виноват, кто просчитал все ходы и нашёл интересным именно гены Кима, его сын (или дочь) совершит обратный путь из Европы в Америку, найдёт отца и попросит от моего имени прощения?
Я «умерла» когда садилась в такси до аэропорта. Теперь только следование инструкциям и сбор информации по крупицам. Мне нужно было встретиться с заказчиком лично — как ответ на вопрос, почему Ким оставил страшные шрамы на лице, стучало в моей голове. Только так они получат контейнеры с «материалом». Иначе я всё уничтожу (не полагаясь на свою память, пришлось оставить номер образца из «банка», написав письмо Ма на обычной бумаге). Чувствуя себя курьером, доставляющим важную посылку, пересекла все таможни (разрешительные письма на контейнеры были надёжным пропуском на всех границах), без интереса к воздушным пространствам и проносящимся под колёсами автомобиля километрам дорог Европы.
Они не спорили, они были вежливы, они просили подождать. Доктор приехал сам. Это он оказался заказчиком. Это он клеймил людей как породистых лошадей, выделяя самый лучший экземпляр, ставя на теле «роспись» владельца. Это он запретил мне зачать ребёнка Кима. От своих решений он не откажется — это я поняла с первого мгновения нашей встречи.
