— Это меня устраивает. Готов оплатить ваше обучение как компенсация за конфиденциальность происходящего с Подопечным. — Выделив последнее слово, Тед услышал прозвучавшее в голове девушки настоящее имя Кима. — Заходите вечером в среду. Джил (она тоже медсестра) введёт вас в курс дела, и мы подпишем контракт.
Работы обоим девушкам хватало — мышечные судороги Ким мог убрать не всегда самостоятельно. Тед мог бы чувствовать из-за них чувство вины, но ему было не знакомо это чувство.
После очередной попытки суицида Подопечного, Тед решил прибегнуть к кардинальным мерам — пресечь таковые на корню. Взяв за основу приказ духа Луи сократиться мышцам руки физического тела Мастера, он переработал интенсивность команды, растянув её во времени. А чтобы Подопечный не связал сковывающие всё его тело судороги с негативным мышлением, поставил программу на случайное исполнение и срабатывание на первые признаки депрессии.
Эти судороги вызвали прилив энтузиазма у лечащего на тот момент Подопечного врача (уроженца Индии). Видя в этом прогресс, он предложил своему пациенту практику мокрой тряпки на ветру. Благодаря новым упражнениям вкупе с дыхательной гимнастикой Подопечному удавалось удерживать стакан с водой рекордные двадцать секунд (получилось всего два раза).
Без карт событий Теду приходилось трудно. Он стал жить как человек (почти), возлагая надежды на то, что никто не вмешается в его планы. С горечью приходилось констатировать, что его планы существенно отличались от поставленной перед Красавчиком задачей. Когда придёт время и его обязательно спросят — «почему ты отказался от проверенного плана действий?». Отговорка, что он стал другим человеком, не остановит ни Гиви, ни тем более, Микоша. С трудом загнав поглубже в память начавшие всплывать пугающие лица из прежней жизни, Тед разогрел омертвевшую от страха кожу физического тела, создав повышенное давление на задержке дыхания. Это было сигналом для Луи, что пора вставать на пост за барной стойкой.
Страх выгнал Теда из физического тела. Только куда ему было податься. Тратя всё свободное время на поиски замены для Кима (он перестал называть его Подопечным). Безысходность его поисков охлаждала его пыл, сжимая столь обширное облако надежды в маленький кристаллик веры. Теперь его «уход», не так страшил Теда. Возможно, Он сможет поднять глаза и встретить мёртвый взгляд Микоша. Он не стал смелым, не стал «бессмертным», не принял боль как панацею жизни. Нет, Он стал «отцом», учителем для двух непричастных к Организации людей. Первым стал Ким, обретя место в сердце Теда через мысли о будущем мальчика. Второй стала Джил, заняв все его мысли через сердце Теда.
Трудно было себе признаться, что он способен на чувства. Сначала присутствие рядом с ним Джил вызывало лёгкое раздражение, что такая красивая и умная девушка тратит своё время на «уродцев». Почему ему нравилась Джил и никогда не нравился парень, с которым она уходила в ночь? Этот вопрос заставил копаться в самом себе, когда попытки найти замену для Кима на роль Монстра, поубавили его энтузиазм. Тед не любил тратить время и энергию впустую, но честно признаться себе, что подходящей замены нет, он не мог.
Джил отвлекала его внимание и время, оставляя на поиски Претендента всё меньше времени. Не пытаясь понравиться или записаться в ряды её кавалеров (какие у него были шансы?), Тед показал, как выглядят «красавцы» через призму энергий. Он не надеялся на понимание или положительный результат. Ему просто нужно было оторвать кусок времени от поисков Претендента, дать себе возможность переключить мысли в новое русло. Трудно представить себе слепого живописца, невидящим всего простора чистого полотна. К удаче Теда Джил оказалась видящей, и первые уроки открыли ей глаза. После изменения взгляда Джил на окружающих её парней, она ужаснулась тому количеству времени и энергии, что потратила на «пыльные гобелены». Именно так она описывала своих прежних и потенциальных бойфрендов после того, как посмотрел на них через призму энергий.
— Теперь они выглядят как старая запылённая, местами покрытая пятнами плесени и лишая картина. И содержание у этих картин однообразно и гипертрофированно натуралистично. Это можно сравнить с натюрмортом, где отдаётся предпочтение только цветам, или только фруктам. — Джил сидела на высоком барном стуле перед Тедом, нервно теребя тряпку, которой бармен протирал бокалы. Ей с трудом удавалось подбирать слова для открывшейся перед ней новой картиной мира. — Даже если попадается удачный экземпляр (прорисованы все мышцы), то краски уже поблёкли. Нет движения и перспективы, а на фоне коллаж из голых сисек, или фантомы автомобилей, о которых когда-то мечтал изображённый на гобелене.
— Может, не стоит уделять столько внимания «качкам», капитанам футбольных команд? — Тед достал из закромов новую тряпочку. Взял бокал, посмотрел его на просвет, дал «жить» своим рукам собственной жизнью. — Посмотреть в сторону интеллектуалов?
