В эту комнату приходили клиенты. Может, поэтому она была бездушной и совершенно нежилой. На кухне было немного уютней, но когда хотелось спрятаться от всего, Тамила уходила в спальню. Отправилась туда и сейчас.
Только здесь она снимала с головы платок, выпуская на волю густые длинные волосы, только здесь могла сбросить маску вечной невозмутимости. Снова вспомнить о той свободной наполненной и счастливой, какой успела побыть только год.
Тамила запустила пальцы в волосы и с наслаждением помассировала голову, а потом откинулась на подушки и уставилась в потолок. Она сама расписала его так, что днем он был цвета яркого летнего неба с легкими крапинами облаков; ночью же на нем зажигались звезды. Как хотелось снова пробежать по бескрайнему летнему лугу и почувствовать ветер и запах цветов в своих волосах! Запутаться взглядом в звездах, провалиться в небо и забыть про всё!..
Но нельзя…
Сегодня сестрам исполнилось двадцать лет. А это значит, что за ними скоро придут. И она не сможет помешать. Потому что отказалась идти со своим миром по его пути и должна быть наказана.
Тамила яростно сверкнула глазами и прошептала:
— Ну попробуйте! Только я буду бороться до конца!
Она перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. В голове тут же засияли мягким светом любимые глаза.
— Ты справишься, я знаю, всегда в тебя верил! — прозвучал в темноте его голос.
— Они сильнее…
— Ничего не может быть сильнее любящего сердца…
— Тебя я спасти не смогла…
— Зато ты смогла подарить мне счастье…
— И не удержала, — уже вслух прошептала она и открыла глаза.
Тамила так и не знала, действительно ли он продолжал быть рядом с ней, или она сама будила воспоминания о его голосе, интонации, мыслях. Это было неважно, потому что для нее муж оставался живым, и он ни разу не просил отпустить его. А она безумно боялась услышать от него эти слова…
— Ох, хоть передохнуть немного! — раскрасневшаяся Мирослава обмахивалась обеими руками, устроившись на блестящей перламутром тумбе возле раковин.
Сестры забежали в туалет, воспользовавшись перерывом в танцах, и сейчас приводили себя в порядок перед зеркалом.
— Вот здесь еще волосы заколи, — посоветовала Мирослава.
Милена спрятала выбившуюся прядку и включила воду.
— Только не говори, что решила умыться, — хмыкнула сестра. — Я зря на тебя столько времени угрохала? Макияж весь испортишь.
— Освежусь просто, жарко ужасно. Честно? Очень смыть всю краску хочется, — Милена подмигнула сестре, сунула обе руки под кран, а потом легко махнула брызгами себе на лицо.
— Я тебе смою! — возмущенный возглас сестры утонул в топоте лошадиных копыт, а за брызгами сверкнули звезды.
Милена судорожно вцепилась в край тумбы и уставилась на свое побледневшее отражение испуганными глазами.
— Что такое? Тебе плохо? — Мирослава подскочила и обняла сестру за плечи.
— Я не знаю, — Милена потрясла головой. — Наверное, просто устала. Мерещится всякая ерунда.
— Ты что-то увидела? — сестра повернула ее к себе. — Слова Тамилы этой вспомнила?
— Мне и во сне то же самое снилось. Лошадь, брызги, а дальше что-то страшное…
— Не пугай меня, пожалуйста! А то я сама уже готова к ней за помощью бежать.
Милена заглянула в лицо сестры. В глазах той и правда плескался страх. Девушка глубоко вздохнула и улыбнулась:
— Мир, все хорошо, не паникуй! Здесь жарко, я устала, перевеселилась.
Мирослава рассмеялась, тревога ушла из ее голоса:
— О, опять новое словечко изобрела! Ладно, пошли, мальчишки нас потеряли, наверное.
За дверью и правда их уже ждали Антон и Виталий. Оба тоже студенты медицинского, только Виталий учился на курс старше, а Антон — на два. Их компания сложилась как-то неожиданно для них самих, но держалась вот уже два года. Собственно, и знакомство их было не менее неожиданным и сумбурным. В тот день парни что-то оживленно обсуждали, стоя на площадке перед лестницей, и не заметили поднимающихся сестер. Когда же Антон дружески пихнул Виталия, и тот отпрянул назад, на пути его как раз и оказалась Милена. Сестры держались за руки, но толчок был настолько силен, что пальцы разжались, и Милена упала с лестницы, а Мирославу в последний момент успел подхватить Виталий. Он передал девушку в руки ошеломленному Антону, а сам бросился вниз, к Милене. Она сидела на полу, морщась и потирая щиколотку.
— Ты как? Дай посмотрю!
— Ребят, вы обалдели совсем? — Мирослава, наконец, пришла в себя настолько, чтобы облить Антона возмущенным взглядом, вырваться из его рук и кинуться к сестре. Отодвинуть Виталия, однако, ей не удалось.
— Подожди, не мельтеши, — рассеянно бросил он, осматривая ногу Милены.
— Ты что, уже специалист-травматолог? — язвительно поинтересовалась Мирослава, но мешать не стала.
— Нет, а что, помощь оказывать доверяешь только им? — он бросил взгляд на Милену и виновато улыбнулся: — Прости, пожалуйста, я тебя не видел.
— Хорошо, что тут всего три ступеньки, — тоже улыбнулась девушка. — Я больше испугалась, чем ударилась.
— Думаю, что не только испугалась, — возразил он. — На перелом не похоже, но растяжение наверняка получила. Встать можешь?