Торатис заговорил с Браиром:
— Можешь спасти свою паству, если ответишь на вопрос. Простой вопрос. Где моя дочь?
Браир заскрипел зубами.
— Отступник! Как смеешь ты…
— Это уже ответ?
— Река…
Сабля поднялась. Сглотнув, Браир заговорил, будто выталкивая наружу непослушные слова:
— Ты впустую льешь кровь, брат. Я не отдавал приказа насчет нее. Никто не знает, где она. На тебе тяжкий грех, но все еще можно будет искупить жертвой…
— А что я, по-твоему, делаю?
Голова Браира покатилась по земле. Брызжущее кровью тело подскочило на ноги, бросилось на князя, но тот ударом ноги бросил его на землю.
— Преосвященство! — заорал рыцарь, позабыв о скрытности.
От вопля толпы задрожала земля. Левмир бросил взгляд на Эмариса. Вампир улыбался.
Торатис достал из кармана белоснежный платок. Отер пот со лба. Платок пробежал по лезвию, сделавшись алым. Князь дождался тишины.
— Я устал, — сказал он, обращаясь ко всем сразу. — Мне жаль терять время. Кто-то из вас думает, что Река спасет его, если он будет молчать? Надейтесь. Ни один правитель не запрещал надежды. Спрашиваю в последний раз: где моя дочь?
Тишина. Сабля со стуком упала в ножны. Торатис повернулся к рыцарям.
— Веселитесь.
Рыцари, будто того и ждали, двинулись вперед с обнаженным оружием. Князь прошел мимо Левмира. Толпа расступилась перед ним. Люди склонялись, и на их лицах читалась радость. Эмарис дернул Левмира за рукав. Они поспешили за князем, ловя на себе остатки почестей, им не предназначенных.
Торатис молчал до самого дворца, и они поддержали молчание. Князь ехал верхом, один. Левмир и Эмарис позаимствовали пару лошадей, хозяева которых предавались кровавой потехе на площади. В голове Левмира крутилась одна мысль: Айри пропала! Он уже не знал, где заканчивается слабеющее действие приворота, а где начинается он сам. Из памяти не шел неистовый взгляд этой стремительной и яркой девчонки, которая все делала как в последний раз. Перед каждым шагом прощалась с жизнью. Куда она направилась после разговора с Эмарисом? Что могло с ней там приключиться?
Вошли во дворец. Торатис поднял с трона седло и бросил Эмарису.
— Все, что осталось.
Эмарис перебросили седло Левмиру. На кожаной поверхности засохшие пятна крови. Левмир коснулся одного из них языком.
— Это ее кровь.
— Выродок! — Торатис, обнажив саблю, ринулся на Левмира. Путь преградил Эмарис.
— Остынь. Думаю, парень все может объяснить.
— Объяснить? — Торатис тяжело дышал от сдерживаемой ярости. — Что объяснить? Он посмел коснуться…
— Ее кровь была в вине, — сказал Левмир, оттеснив Эмариса. — Как и моя. Может, это я должен броситься на вас с оружием?
Отступив, Торатис вогнал саблю в ножны.
— Да будьте вы навеки прокляты, кровососущие исчадия!
Устало опустился на трон, закрыл глаза рукой. Левмир содрогнулся от услышанных слов, но Эмарис только усмехнулся:
— Спасибо, мы уже. Лично мне больше всего нравится «навеки», а остальное вполне терпимо. Так что теперь? Обыщешь храмы?
— Обыскали. Ничего, — тихо отозвался Торатис.
— Может…
— Они действительно ничего не знали, Эмарис. До моего прихода их пытали так, что Браир взмолился Солнцу.
— Тогда зачем их всех убили? — воскликнул Левмир.
Торатис обратил к нему холодный взгляд.
— А что еще я могу для нее сделать? Загладил хотя бы часть своей вины. Ничтожно малую. Непонятно лишь одно: кто мог похитить их? Кому еще они нужны — обе?
— Обе? — переспросил Эмарис. — Речь о рабыне?
Издав громкий возглас, Левмир сорвался с места. Его шаги не успели затихнуть на лестнице, как раздались вновь. Он влетел в зал, держа на руках взъерошенную Рикеси, поставил ее перед князем.
— Простите, — потупился Левмир. — Я совсем забыл про нее.
— Ты где была? — подскочил князь.
— Под кроватью господина Левмира, — пролепетала Рикеси. — Пряталась от вас. А что, меня все-таки возвращают?
— Некуда возвращать, успокойся, — улыбнулся Эмарис. — Беги-ка лучше, пока до беды не дошло.
Рикеси, которая переминалась с ноги на ногу, сложив руки внизу живота, тут же упорхнула. Ее не остановил даже окрик Торатиса.
— Надо спросить ее…
— Она почти сутки лежала под кроватью, — перебил Левмир. — Хотите спросить, скольких тараканов видела?
— Прошу прощения, — сказал Эмарис, чья рука вдруг потрепала голову Левмира. — Мой малыш совсем недавно из деревни, он не хотел нанести оскорбление.
Торатис не успел ответить. Дверь распахнулась, и в зал широким шагом вошел Дигор. Поклонился.
— Мой князь, кажется, мы ее нашли.
Торатис подбежал к нему.
— Жива?
— Не знаю. На площади меня разыскал попрошайка с набережной. Говорит, что видел, как ночью княжну схватили пятеро и на лодке отвезли на корабль. Пограничный корабль Абайата, мой князь.
Они смотрели друг другу в глаза, понимая без слов. Дигор побледнел, но не отвел взгляда. Его слово прозвучали тихо и твердо:
— Вам стоит только отдать приказ.
— А если попрошайка врет? Ты готов поставить на кон жизнь своих детей?
— Мой князь… Вам стоит только отдать приказ.
Торатис покачал головой, потом махнул рукой в строну дверей.
— Подожди снаружи, мне надо подумать.
Лишь только дверь за начальником стражи закрылась, заговорил Левмир:
