— В чем дело? — Он переводил недоумевающий взгляд с Торатиса на Эмариса. — Я видел этот корабль, он стоит совсем рядом.
— Захват корабля равносилен объявлению войны, — процедил сквозь зубы князь.
— А похищение княжны лучше?
— Хуже. Но вместо уверенности у меня — пьяный бред одного нищего.
Эмарис подошел к князю, ставшему вдруг таким старым и беспомощным. На поникшее плечо легла сильная рука.
— Мы шли сюда проститься, старый друг. Так или иначе, но мы уходим. Глядя на нас, никто не сможет сказать, что мы — твои подданные. Просишь ли ты меня о последней услуге?
Взгляд Торатиса не просил. Он умолял. Кивнув, Эмарис шагнул в сторону, показывая на Левмира.
— Я подчинюсь его решению. Проси, Торатис. Но будь честен. Я про наш вчерашний разговор.
Левмир устал крутить головой. От всех недомолвок стало тошно. Неужели нельзя просто и прямо сказать, что происходит? Судя по выражению лица, Торатис как раз собрался сделать что-то такое. Сердце едва не остановилось, когда князь, опустившись на колени, коснулся лбом ковра.
— Я прошу прощения за то, что обманул тебя, Левмир. Никакая армия не собирается. Я всего лишь велел начинать учения, чтобы запутать тебя, дать Айри время добиться желаемого. Обманул и тебя, и ее, и самого себя. Сможешь ли ты простить меня? Согласишься ли помочь? Убей меня, я этого заслуживаю. Но она не виновата. Спаси ее!
Торатис закрыл глаза. Блаженная тьма кругом, и лишь один звук в тишине — лязг клинка, покидающего ножны. Свист рассекаемого воздуха, удар…
Удар руки о руку.
— Подумал? — Голос Эмариса. — Если да, то я отступлю. Готов заменить его? Готов взять ответственность и принять его ношу?
— Да что у него за ноша? — Голос Левмира неузнаваем. Рычание с Той Стороны. — Объясни мне! Что он такого сотворил, что его невозможно ни убить, ни простить?
— Он украл судьбу у дочери. Все, что я скажу. Об остальном догадаешься сам, если не дурак. А теперь спрячь оружие и решай.
Грохот. Левмир пнул по трону и, кажется, что-то отломил. Клинок лязгнул в ножнах.
— Проклятое место, — сказал Левмир обычным голосом. — Я надеялся увидеть здесь торжество людей, а увидел пиршество скотов. Идем. Потопим этот корабль и забудем Восток навсегда.
— Тоже соскучился по Эрлоту? — Кажется, Эмарис улыбнулся.
— Ты даже не представляешь, как.
Шаги. Хлопнула дверь. Торатис открыл глаза. Все еще жив, все еще несет свою ношу. Ноги медленно выпрямляются, сухие глаза смотрят на застывшего в дверях Дигора.
— Если на набережной кто-то есть — убери их, — велел князь. — Я буду стоять там один.
Варготос предлагал не так много развлечений, приличествующих юным дамам, но Ирия смотрела на эти крохи с таким унынием, что Роткир поневоле загрустил сам. Если поначалу ему еще нравились уважительные взгляды парней и завистливые — девушек, то час спустя весь энтузиазм потонул в мечтах о выпивке. Нелегкая это задача — подружиться с тараканами.
Разумеется, Роткир был осторожен и не допускал, чтобы Ирие на глаза попалось что-нибудь печальное, но все ж не удержался, прошел так, чтобы мельком увидеть здание тюрьмы. В сердце шевельнулись теплые воспоминания о проведенных там развеселых днях и вечерах.
Когда Ирия, равнодушно помахивая палочкой с сахарной ватой, досмотрела представление кукольного театра, Роткир плюнул на все. Он даже представил лицо графа Ливирро и мысленно плюнул в него. Впрочем, надо признать, это действие не доставило ему удовольствия.
— Мне кажется, ты устала, — сказал Роткир. — Вернемся в гостиницу?
Ирия вышла из спячки мгновенно.
— Нет! — Завертела головой. — Нет, я просто задумалась. Давай пойдем туда? Что это за очередь?
Роткир проследил за ее взглядом.
— Опять какая-то белиберда, связанная с этикетом? Хочешь — иди, я подожду.
Смотреть, как она хлопает глазами в искреннем удивлении с примесью обиды, можно было бесконечно. Роткир сжалился:
— Это туалет. Ладно, забыли. Пошли, еще кое-куда заглянем.
Он машинально взял покрасневшую девушку за руку и потащил, лавируя между рядами торгующих всяким хламом. Еще три года назад стражники регулярно разгоняли это столпотворение, сегодня всем плевать. Словно перед казнью, людям позволяли все, кроме убийств и грабежей.
Со всех сторон неслись крики. Ирие предлагали купить прекрасные платки, чулки, бусы и туфли, Роткиру — перчатки и ремни. Кто-то торговал бесформенными фигурками, склеенными из речных камней. Роткир лениво удивлялся, как все эти люди умудряются выживать в городе, зарабатывать на жизнь? Кто покупает еще эти фигурки?
Потом прикинул, что, когда началось переселение и продукты первой необходимости начали выдавать по списку бесплатно, у многих завалялось немало монет. Сегодня же монеты могли пригодиться только для выпивки и всякой чепухи, вроде тех же фигурок.
— Роткир, — послышался вкрадчивый голос Ирии.
Роткир замер. Кажется, она впервые назвала его имя.
— А ты можешь не держать меня за руку?
Он опустил взгляд и заметил, что ладонь девушки осталась прямой. Разжал пальцы, ладонь исчезла. Ну и где, скажите на милость, воспитывалась эта принцесса?
— Спасибо, — кивнула Ирия.
