Хочу помочь ей. Хочу взять ее руку, но я слишком слаб и не могу двигаться. Или мое тело чересчур тяжелое. Не знаю, что мне мешает, но я нахожусь всего лишь в полуметре от сестры, изо всех сил стараюсь поднять руку и дотянуться до нее, но моя рука не шевелится. Черт. Чем больше я стараюсь контролировать свои движения, тем трудней становится дышать. Теперь она плачет, произнося мое имя. Что-то сдавливает мне грудь, горло сжимает спазм, и я даже не могу успокоить ее: не удается произнести ни слова. Напрягаю челюсти, но зубы у меня крепко сжаты, а рот не открывается.
Она пытается приподняться на локте, медленно подползая ко мне. Старается протянуть ко мне руку, но ее безжизненные глаза не видят меня. Теперь она плачет еще горше:
– Дин, помоги мне!
Она с детства не называла меня Дином. Не знаю, почему она сейчас называет меня так. Это мне не нравится.
Зажмуриваюсь, стараясь сосредоточиться и заставить голос зазвучать, а руки двигаться. Но сейчас никакое напряжение воли мне не помогает.
– Дин, пожалуйста, – плачет она, но на этот раз голос не ее. Это детский голос. – Не уходи, – просит дитя.
Открываю глаза: Лесс больше нет, а ее место занял кто-то другой. Прижавшись спиной к двери кладовки, на полу сидит маленькая девочка. Она обхватила себя за ноги и спрятала лицо в коленях.
Это Хоуп.
Я по-прежнему не в силах пошевелиться, заговорить или вздохнуть, и с каждым спазмом рыданий, сотрясающих тело маленькой девочки, моя грудь сжимается все больше. Я могу лишь сидеть и смотреть, как она плачет, потому что не в состоянии даже повернуть голову или закрыть глаза.
– Дин, – говорит она приглушенным от слез голосом.
Впервые с того дня, как ее похитили, я слышу, как она произносит мое имя, и от этого почти совсем перестаю дышать. Она медленно поднимает голову и раскрывает глаза. Они такие же безжизненно-тусклые, как у Лесс. Она прислоняется головой к двери кладовки и тыльной стороной ладони вытирает слезы.
– Ты нашел меня, – шепчет она.
Только на этот раз это уже не голос маленькой девочки. Это даже не голос Лесс.
Это голос Скай.
Открываю глаза. Я уже не на полу кухни.
Я в своей постели.
Весь в холодном поту.
Задыхаюсь.
Прошлой ночью я не смог заснуть после кошмара. Не спал с двух часов ночи, а сейчас уже больше шести.
Добежав до ее дома, опускаюсь на тротуар. Вытягиваю ноги и наклоняюсь вперед, держась за ступни и разогревая мышцы спины. Уже несколько дней я нахожусь в напряжении, и, похоже, ничего мне не помогает.
Вчера вечером у меня не было намерения бегать с ней. Однако ночью я больше четырех часов просидел без сна, и единственное, что меня хоть немного взбадривало, – это желание вновь увидеть Скай.
В школу не особо хотелось, но все же идти туда представлялось более привлекательным, чем весь день проторчать дома. Такое ощущение, что с тех пор, как я на прошлой неделе вернулся из Остина, я живу лишь настоящим. Не знаю, что стану делать в следующий момент, или где окажусь, или даже в каком буду настроении.
Мне не нравится эта нестабильность.
Мне не нравится также, что сегодня я вновь стою у ее дома, поджидая, когда она выйдет на утреннюю пробежку. Не нравится, что я испытываю потребность быть рядом с ней. Не нравится то, что я не хочу, чтобы она поверила в сплетни обо мне. Мне совершенно наплевать, если в них поверит кто-то другой. Почему меня беспокоит, что в них поверит она?
Мне не следует здесь находиться. Лучше всего просто пойти домой, и пусть она верит чему угодно.
Встаю, пытаясь уговорить себя уйти, но продолжаю поджидать ее. Понимаю, что мне надо валить и что я не хочу иметь дела ни с кем, кто хотя бы немного интересуется Грейсоном, но не в силах сдвинуться с места. Не могу уйти, поскольку хочу вновь ее увидеть – гораздо сильней, чем уйти.
Со стороны дома доносится шум, и я делаю несколько шагов к нему. Она головой вперед вылезает из окна.
Даже увидев ее вдалеке, я понимаю, почему так жажду быть рядом с ней. Прошло всего несколько дней, но с момента нашей встречи я постоянно думаю о ней. Мое внимание постоянно приковано к Скай, словно я стрелка компаса, а она – мой север.
Оказавшись снаружи, она, чуть помедлив, поднимает взгляд к небу и глубоко вдыхает. Делаю к ней несколько нерешительных шагов.
– Ты всегда вылезаешь из окна или просто надеялась скрыться от меня?
Она резко поворачивается и широко раскрывает глаза. Стараюсь не дать своему взгляду опуститься ниже ее шеи, однако трудно не пялиться на ее соблазнительный топ.
Она бросает на меня взгляд, но смотрит не в глаза мне, а на мой живот. Интересно: ей нравится, что я без футболки или она не выносит меня до такой степени, что ей неприятно смотреть мне в глаза?
– Если бы я пыталась скрыться от тебя, то просто осталась бы в постели.
Она проходит мимо меня и опускается на тротуар.
Меня бесит, что ее голос действует на меня, как никакой другой. Но мне он нравится, и я хочу, чтобы она не замолкала, хотя часто она бывает довольно грубой.
