Проснулся я впервые сам, просто потому, что я выспался. Однако мне это не сильно понравилось, поскольку, рядом с собой я чувствовал тепло. И еще тяжесть на своем боку, словно меня, кто-то обнимает. Это было для меня немного непривычным, просто потому, что рядом никого по идее быть не должно. Я приоткрыл один глаз, потом второй и поняла, что ничего не поняла. Я лежал на огромной кровати, укутанный в одеяло по макушку. Комната была явно не моей, просто потому, что она, во-первых, слишком большая; во-вторых, слишком богато уставлена; и, в-третьих, рядом спал Данерель. Последнее меня вообще из колеи выбило. У меня на самом деле очень чуткий сон и я могу проснуться от любого шороха. А тут я просыпаюсь не у себя, да еще и в кровати Императора. КОШМАР! Впервые у меня встал вопрос: «Что делать?». Испуг был таков, что я пропустил момент, когда открыл глаза, предмет моего беспокойства.
– Спи. – Сказал он и утянул меня на подушки. Пришел в себя я только через некоторое время и с визгом выскочил из-под одеяла. – Ну, что ты кричишь? – Возмутился этот нехороший мужчина и посмотрел на меня недовольно.
– Ч-ч-что я т-тут д-делаю? Ик. – Вот теперь не только заикаться начал, так еще и икать. Отлично. Стыдно-то как. Теперь я стал красным, как рак и сел там, где остановился, а именно пол.
Посмотрев на все это, Император встал с постели и пошел ко мне. В то время как я от него стал отползать подальше, вплоть до стены, где выставил руки автоматически в защитном жесте. Хоть я и понимал, что он ничего мне не сделает, но что поделать? Когда страх берет надо мной верх, я не могу мыслить рационально. А именно сейчас я напуган всей этой ситуацией. Сидел я так до тех пор, пока на мою голову не приземлилась рука. От этих действий я вжал голову в плечи и сильнее прижался к стене. Мои руки неожиданно были разведены, а лицо приподнято за подбородок. Глаза открывать я не решался, но когда решился, то утонул. Лицо императора оказалось слишком близко, и я смог рассмотреть его глаза. Бездонно синие. Даже не заметил, когда он приблизился непозволительно близко.
Проснулся я оттого, что омега, которого я принес к себе завошкался. Но подавать знак того, что я уже проснулся, у меня не было, ни какого желания. Мальчишка с просоня был забавен и мил. Сонные глаза смотрели непонимающе на обстановку, а хмурые бровки, так и просили, чтобы их разгладили. В прочем, мое местоположение быстро определили и теперь смотрели на меня с интересом, потом с узнаванием, а после и с откровенным ужасом пополам с испугом. Вот теперь я отчетливо видел в нем омегу. Хотя бы потому, что взвизгнул он именно так, как это делают омеги. И это после того, как я приказал ему спать дальше. После звукового удара, он решил не останавливаться и выскочил из-под одеяла. Сказать по правде это было похоже на побег, неудачный, правда так, как он упал на попу, там где и остановился.
Немного понаблюдав за его метаниями, я поднялся с постели. Смущать Алурия мне не хотелось, потому на мне были свободные штаны шаровары и все. И стал потихоньку приближаться к перепуганному омеге, что начал от меня отползать. В таком темпе, мы добрались до стены, которая не давала двинуться дальше, и он зайцем застыл, выставив руки в защитном жесте. Такое действие мне озадачило. Бить его я не собирался. Все, что я с ним сделаю, так это уложу на постельку и прижму к себе, буду спать дальше. Переходить к активным действиям я не собираюсь. Не тогда, когда меня так шарахаются. Потому я поднял дрожащее тельце моего военачальника, который больше походил сейчас на маленького ребенка и понес его к постели. Парень же поняв, куда его несут, прижался ко мне сильнее и совсем притих.
Комнату я пересек за рекордно короткое время и уложил Алурия. Мальчишка был все так же притихшим с закрытыми глазами. С этим состоянием я ничего делать не стал, а просто перелез через него, улегся и притянул к себе малыша. Тот полежал бездвижно некоторое время, а потом открыл один глаз и посмотрел на меня. Глаз я не закрывал и теперь мог свободно наблюдать всю гамму эмоций, что сейчас отражались на лице моей пары. А эмоция была одна. Смущение, таким положением. Спросить, что-либо он явно смущался, а отвести глаз, не мог. В конечном счете, он уткнулся мне в грудь лицом и больше головы не поднимал.
– Я с тобой ничего не сделал. Да и не сделаю, пока. – Поначалу расслабившееся чудо, после последних слов немного напрягся. – Чего ты боишься?
– Пфф. – Было мне ответом, а потом молчание, но не долгое. Видимо ему, просто надоела неизвестность, и он решил спросить, как есть. – Зачем я тебе? Во дворце полно омег, которые с радостью станут тебе спутниками, так почему именно я?
