– А если ты все-таки меня убьешь и выйдешь живым, то и двух шагов не пройдешь, – добавил мальчишка с едва заметной усмешкой. Вдоль пальцев придавленной ладони Юкая скользнуло что-то пушистое. – Отсюда можно уйти только в сопровождении местных. Дело не в охране или запутанных тропинках. Ты просто не сможешь выйти. А пока будешь метаться, местные найдут тебя по запаху и разорвут. И брать меня в заложники тоже бессмысленно – если они узнают, что я сюда чужака протащил, меня размажут даже раньше, чем тебя. Ну что, мир? Или еще пободаемся?
Не столько речь, слишком уж взрослая для такого детского голоса, сколько отсутствие страха заставило Юкая прислушаться к словам мальчишки. Злость и мутное желание освободиться любой ценой медленно отходили в глубины разума, возвращая возможность думать. Десятки вопросов немедленно закрутились на самом кончике языка. Нужно было выведать, где он, как попал сюда, сколько времени провел под землей и нет ли здесь других пленников, но расспросы он оставил на потом.
Потянув изрядно онемевшую кисть из-под костлявой коленки, Юкай глубоко вздохнул и проворчал:
– Мир.
Мальчишка с пренебрежительным фырканьем выдернул свою руку и убрал нож.
Морское путешествие закончилось спустя пять дней. Ши Мин, уже крепче держащийся на ногах, все же едва смог спуститься по широким доскам на крошечный причал, к которому притерся боком их кораблик. Тело, привыкшее к качке, продолжало двигаться слишком размашисто и неловко, ноги шагали будто в две противоположные стороны разом. Благо никому не было дела до покидающих борт – добрая половина прибывших с таким же трудом разбредалась кто куда, не в силах идти прямо.
Мастер, тепло попрощавшись с доброй половиной команды, ехидно фыркнул при виде сосредоточенного лица Ши Мина и затащил его в крытую повозку, не дав даже оглядеться. Сам он двигался с прежним неуловимым изяществом, словно и не ступал на борт или давно привык к таким долгим путешествиям.
– Не отвлекайся, нам еще ехать и ехать, – проворчал господин Ло, наблюдая за носильщиком, пытающимся закрепить многочисленные тюки и сундучки. Поклажа, даже стянутая веревками, никак не желала собираться в единое целое, а юный носильщик нервничал под пристальным взглядом.
Ши Мину казалось, что он попал в какой-то странный сон. Путешествие на корабле уже сейчас стало туманным, смазанным, а ведь он едва успел покинуть борт. На судно они попали, не имея при себе никаких вещей, откуда теперь эти бесконечные свертки?
Один из сундучков, небольшой, темного дерева, украшенный только металлическими полосами, выскользнул из-под слабо натянутой веревки и рухнул на землю, звонко щелкнув крышкой. Содержимое, на несколько мгновений открытое солнечным лучам, сдержанно замерцало отраженным светом.
Ло Чжоу возвел глаза к крыше повозки и кротко вздохнул.
– Кого ты ограбил? – меланхолично поинтересовался Ши Мин, против воли прикидывая размеры сундучка и примерную стоимость содержимого.
Мастер только фыркнул:
– Вот какого ты обо мне мнения?
– Самого верного. Значит, отдали сами.
Мастер, не подтверждая, но и не опровергая такого вывода, только едва заметно приподнял уголки губ.
Перемена мест заставила пребывающий в тумане разум немного проясниться, и Ши Мин с легким любопытством разглядывал небольшой старый причал и снующих в отдалении тепло одетых людей.
Повозку тряхнуло, и она со скрипом сдвинулась с места. Внутри, между тесных стенок, неудобных лавок и пыльных занавесей повисла тишина. Не напряженная, сегодня она была бы опасной: лишенный каких бы то ни было развлечений разум неуклонно скатился бы в бездну отчаяния.
Возможно, сейчас правильное время, чтобы задать кое-какие вопросы.
– Я не знаю, – безмятежно проговорил Мастер, откидываясь на подушки. Яркий шелк наряда снова сменило простое блекло-голубое платье из грубого материала, но даже в нем господин Ло держался с изяществом наследного принца и едва уловимым кокетством.
– Чего не знаешь? – Ши Мин с трудом оторвал взгляд от тонких белых рук, играющих длинной иссиня-черной прядью волос. Ни разу за все годы знакомства он так и не смог представить, как в этих хрупких пальцах поблескивает какой-нибудь зловещий инструмент, испачканный кровью, а нежный голос, отражаемый каменными стенами, снова и снова задает одни и те же вопросы воющей от ужаса и боли жертве.
– Хочешь спросить, почему я рискую и спасаю тебя? Ответ – я не знаю. И не спрашивай меня больше об этом. И о том, кто на самом деле виноват в произошедшем, не спрашивай тоже.
Прищурив лисьи глаза, Мастер оставил в покое собственные волосы и с раздражением вздохнул.
– Печально признавать, но я действительно не знаю. Конечно, уже сейчас некоторые досадные мелочи кажутся мне подозрительными, но в тот момент… Впрочем, не стоит говорить о делах давно ушедших. Лучше посмотри в окно.
Ши Мин отдернул тонкую занавеску. Вокруг проплывали искривленные холодами деревья и небольшие каменные дома: из-за суровой зимы даже совсем утлые лачуги были выстроены намного надежнее и крепче, чем многие богатые дома в Лойцзы.
