– Зачем ты тратишь на меня еду? – Молчать Юкай больше не мог. Любая ссора была лучше, чем пытка тишиной. – Зачем тебе столько проблем? Что ты хочешь от меня получить?
– Ничего? – с вопросительной интонацией отозвался мальчишка после недолгой заминки. Голос его звучал легко и дружелюбно, словно ни цепи, ни плен ничего не значили. – Мне ничего от тебя не нужно.
Тонкие пальцы сноровисто разматывали плотные повязки, легким нажатием на плечи заставляли тело приподниматься и опускаться обратно. Несмотря на субтильность, для своего возраста мальчик был довольно силен и быстр, а темнота не доставляла ему никаких проблем.
– Тогда ты вывел бы меня и бросил умирать. – Юкай против воли фыркнул. – Никто не спасает даром. Еще и такого, как я.
– Какого – такого? Большого и опасного? – с вызовом отозвался ребенок. – Ты глаза открыть не мог. О чем мне беспокоиться?
– О том, что я могу освободиться.
– Был бы поумнее, оставил бы тебя валяться в грязи! – с неожиданной злостью сорвался мальчишка и яростно дернул присохшую к ране ткань. Тихое дыхание сменилось напряженным сопением. – Вы тут все такие благородные, куда бы деться! Хоть подыхай у вас на глазах – никто не поможет, а то и добьют, чтоб пейзаж не портил!
Стоило ему выйти из себя, как тонкий голос зазвенел от сдерживаемых эмоций, а в речи замелькали незнакомые слова, на объяснение которых он время не тратил.
– Вы тут все как животные, – помолчав, вдруг продолжил говорить мальчишка, и Юкаю на мгновение показалось, что пленником в этом месте был не он один. – Я думал, ты другой. Выглядишь по-другому и наверняка издалека пришел, да и не мог я просто взять и пройти мимо, ты же под ноги мне выкатился, хрипел, изо рта кровь, стрел – как в ежике иголок! Подумал, дотащу или нет, ты же в два раза больше меня. Дотащил, не думая даже, а раз уж начал, так надо до конца идти, разве нет? А у меня из лекарств вода, тряпки и сон… А ты все равно не умер. Я думал, что ты другой, а потом понял, что сам без ножа никуда не выхожу. Выходит, теперь и я такой же, как вы. Сначала думаю о том, смогу ли убить, и только потом подхожу…
Звонкий голос оборвался на высокой ноте.
– Принеси мне свечу, – негромко попросил Юкай, дождавшись, пока стихнут судорожные вздохи. – Я с ума сойду в темноте.
– Свечу нельзя, – решительно отказал мальчишка и, судя по звукам, вытер нос рукавом. – Они дымят и пахнут. Камень принесу, у меня есть. На солнце подержу – сутки будет светить… Только лучше бы тебе меня не видеть.
– Почему?
Мальчишка только тяжело вздохнул.
Обещанный камень он все-таки принес – уже на следующий день, после очередной бесконечной темноты. Ночами Юкай считал самые длинные промежутки между визитами, хотя ничто не мешало мальчишке приходить как раз по ночам, пока никто не видит, а днем изображать…
Послушного сына? Ученика? Края дикие, наверняка вокруг крошечная деревня. Тем страннее встретить тут неглупого, отважного и образованного ребенка, пусть и знания его были отрывочными.
Раз уж он Юкая в подземелье притащил в одиночку и прячет от других, то и визиты свои наверняка скрывает.
Шаги в этот раз звучали торопливо. Тусклое зеленоватое свечение медленно просачивалось внутрь, обрисовывая круг входа. Даже этого слабого света оказалось достаточно, чтобы отвыкшие глаза заслезились, но Юкай и не думал о том, чтобы прикрыть веки, – слишком долгожданным был этот мертвенный свет.
Темная фигурка скользнула внутрь. Небольшой камень мальчишка сжимал в ладонях и нес перед собой. Лицо его было освещено ярче всего, но из-за подступающих слез Юкай не мог его разглядеть.
– Куда спешишь? Закрой глаза, – проворчал ребенок и сунул камень под рубашку. Теперь свет пробивался через нитки ветхой ткани.
Подумав пару секунд, мальчик стащил рубашку через голову вместе с камнем и приблизился к постели с тускло мерцающим свертком.
На первый взгляд ему было лет тринадцать-четырнадцать: угловатое тощее тело, торчащие ключицы и ребра, темная впадина живота. Подойдя поближе, он пристроил камень на край постели и опустился на пол.
Лицо было живым и выразительным, но особой красоты в нем пока не проглядывало. Оно было наброском, грубой наметкой того, каким станет в будущем этот странный ребенок.
Высокий лоб с широкими, прямыми светлыми бровями, выпуклые скулы и заостренный узкий подбородок. Нос с небольшой горбинкой и вздернутым кончиком, резкая линия тонкого рта – и огромные, в половину лица, светлые глаза с густыми ресницами. Кончики ресниц казались в неверном свете изумрудно-зелеными.
Спутанные мягкие пряди были кое-как обрезаны и должны были прикрывать уши до середины, но Юкай взглядом зацепился за какую-то странность и присмотрелся внимательнее.
