Юкай осторожно дотронулся до первой ленты. Женщина, которую он мнил своим врагом, оказалась игрушкой в руках брата и превратилась в нелепую ширму. За этой ширмой император скрыл свою трусость, неблагодарность и желание разделаться с Ши Мином. Душа Ши Янмей наверняка осталась здесь, скованная гневом и болью, отказавшаяся от своего рода. Она станет лучшим помощником для мести Цзыяну.
Юкай не имел никакого представления, есть ли в его крови нужная для создания инструмента сила. Если он привяжет дух погибшей госпожи Ши к мечу, но не сможет создать вместилище и спаять воедино призрак и металл, то останется только тайком пробраться по потайному ходу во дворец и устроить там резню. Пусть империя вместе с Сибаем развалится на части или жирным трофеем упадет прямо в руки самым решительным соседям.
Сначала Юкай попробует призвать дух женщины и только потом Ши Мина. Дух, спаянный с металлом и выкормленный чужими жизнями, получит огромную силу, но неизбежно потеряет память о прошлом в хороводе жертвоприношений. Меч превратится в мощное орудие, и сияющей сердцевиной его станет женщина с серебристыми глазами, охваченная жаждой мщения. Кинжал же Юкай не посмеет оскорбить убийством. Одна мысль о том, чтобы вернуть наставника кровожадным чудовищем, лишенным морали и сострадания, приводила в ужас. Юкай желал удержать на этом свете не просто душу Ши Мина, но душу своего Ши Мина – заботливого и язвительного, смелого и решительного. Никаких жертв кинжалу он не поднесет, кроме собственных, добровольно отданных крови и силы. Эти нити привяжут душу наставника куда крепче любых ритуальных убийств, но дадут ему возможность сохранить себя.
И тогда Юкай сможет коснуться прохладного металла и увидеть перед собой пусть неясный, но такой дорогой образ. Разве этого мало?
Обхватив лезвие, он покрепче сжал руку. Кровь из разрезанной ладони растеклась по мечу и сделала неразличимыми символы на погребальной ленте. Прядь густых темных волос легла поверх потемневшей полосы ткани.
– Не держи зла за поруганную могилу, – едва слышно заговорил Юкай, закрыв глаза. Можно было обойтись и без осквернения останков, однако душа крепче всего цеплялась за остатки собственного тела или хотя бы за те вещи, что при жизни были ей дороги.
Мертвенный холод вгрызся в разрезанную ладонь, пополз выше, цепко хватаясь за теряющую тепло кожу. Тусклый свет проник сквозь веки, и Юкай открыл глаза.
Прядь источала едва заметное сияние. Светлые колючие искры пробегали по длинным, наискось срезанным волосам и гасли, касаясь лужицы крови.
Порыв прохладного ветра ударил в лицо, осыпал голову полупрозрачными восковыми лепестками отцветающей яблони и стих. Воздух вокруг сгустился до полной неподвижности, будто вода в стоячем болотце. Потянуло запахом гнили и неясным застарелым привкусом крови.
Высокий крик ударил по ушам, но не снаружи, а изнутри; Юкай согнулся, сдерживая желание закрыть голову руками. Сотни неярких искр закружили в воздухе, рассеивая тьму, и в следующее мгновение сложились в блеклую колышущуюся фигуру. Длинные пряди волос, парящие в неощутимом ветре, искаженное страданием лицо и широко раскрытый темный провал рта становились то отчетливей, то снова расплывались; вымораживающий душу крик менял высоту и силу.
Призванный призрак наконец замолчал, сероватые губы сомкнулись. В глазах Ши Янмей после смерти совсем не осталось серебра – только пульсирующая тьма без проблесков. Изломанно искривив шею и склонив голову к плечу, она посмотрела на Юкая, темными колодцами глаз вытягивая из него остатки решимости.
– Ты, – коротко проскрипела она и взмахнула руками. Лицо ее продолжало меняться, становясь то моложе, то старше, но голос принадлежал древней старухе. – Даже после смерти не можешь оставить меня в покое?
Юкай смотрел на погибшую женщину, растеряв все слова. Если бы он знал, какой конец ее ждет, разве стал бы так ненавидеть? Разве он стал бы тратить время на такую чушь?
– Я пришел предложить тебе месть, – наконец заговорил он и блекло улыбнулся. Рука мерзла нестерпимо, будто дух тянул его жизнь через глубокий надрез; ему следовало поторопиться. Сил в его теле оказалось слишком мало.
– Я мертва, – напомнила Ши Янмей, возвращая улыбку. – Как я могу отомстить? Без чужой помощи я бессильнее мотылька – его хотя бы можно увидеть…
Взгляд ее упал на опутанный лентой меч. На секунду женщина замерла, а потом неудержимо расхохоталась. Смех продлился едва ли больше нескольких мгновений; Ши Янмей прижала тонкие пальцы к сероватым губам и замолчала.
– Стань сердцем моего меча. Тебе придется забыть обо всем, что случилось, всю прожитую жизнь, но я обещаю тебе возмездие.
– Возмездие? – эхом отозвалась Ши Янмей и опустила ладонь. – Достаточно и забвения. Ты пойдешь против брата? Убьешь его?
– С твоей помощью или без нее. Можешь помочь, а можешь остаться и сходить с ума до того времени, пока душа не истлеет, – равнодушно отозвался Юкай.
